Сивцев вражек 9 кто там жил. Я живу в доме-трилистнике в переулке сивцев вражек

Модерновые доходные дома, сталинские высотки и многоэтажки 1970-х годов - не просто жилые здания, а настоящие городские символы. В рубрике « » The Village рассказывает о самых известных и необычных домах двух столиц и их обитателях. В новом выпуске мы узнали, как устроена жизнь в доме-трилистнике в Сивцевом Вражке в Москве - необычном доме в форме буквы «Ж». Дом интересен не только необычной планировкой, но и расположением: он находится между Арбатом и Остоженкой, что не могло не сказаться на жизни жителей трилистника.

Архитекторы

Николай Ладовский

Адрес

Сивцев Вражек, 15/25

Постройка

1932 год

Жилье

168 квартир

Высота

8 этажей

Павел Гнилорыбов

историк, москвовед, руководитель проекта «Моспешком»

Мода на дома с необычной конфигурацией подъездов началась в конце 20-х годов, когда строительный комплекс в СССР заработал на полную мощность. В 1920−1925 годах конструктивисты и их идейные противники скорее осмысляли и теоретизировали, а потом выплеснули свои идеи на улицы Москвы.

Трилистник - один из немногих воплощенных в жизнь проектов архитектора Николая Ладовского: он работал преимущественно на бумаге. Жалко, что сейчас дом, как и прочие здания района, выделяют остекление вразнобой и разноголосица балконов. Это унижает первоначальные идеи архитектора. Намек на будущий сталинский ампир в архитектуре этого дома я бы не стал рассматривать всерьез, потому что стиль невозможно предугадать. Он - гармоничное сплетение эпохи, строительных технологий и идеологии.

В 1934−1936 годах всем архитекторам пришлось срочно перестраиваться: для них освоение классического наследия стало громом среди ясного неба. В форме дома стоит искать отсылки к другим собратьям - зданиям в форме самолета , трактора и гаечного ключа , которые пользовались популярностью у архитекторов той поры.

В 1930-е годы жители трилистника обрели собственную жилплощадь, когда вся страна ютилась в коммуналках, но при этом независимость от государства им никак не гарантировалась. Даже если первые жильцы и успевали обживать новые квартиры, то радоваться им пришлось недолго: дом № 15 - первый по числу расстрелов в Сивцевом Вражке, отсюда увезли как минимум 17 человек. Большинство из них - люди титулованные: начальники трестов, управлений, институтов, работники НКВД и Госплана. Сейчас на доме установлены две таблички «Последнего адреса ».

Из-за революции у нас крайне мало чего-то похожего на приличное ар-деко, но в Сивцевом Вражке конструктивистские дома хотя бы высотностью не давят на представителей прошлого поколения - доходные здания.

Вообще, Сивцев Вражек, как ни странно, не ассоциируется у меня с советским наследием. Конечно, тут находятся и кремлевская больница, и дома партийных работников, но хочется все-таки погрузиться в роман Михаила Осоргина «Сивцев Вражек» и гулять среди доходных домов.

Сергей Агрба

29 лет, музыкант-органист, культуролог и владелец частного музея

Я жил вместе со своей большой семьей в квартире неподалеку, и три года назад мне захотелось съехать. Я стал искать жилье в центре. Об этой квартире я узнал случайно, и в ней меня устроило абсолютно все. Главный ее плюс - это расположение: отсюда я за семь минут могу дойти до Арбатской и за пять - до Кропоткинской. Многие люди говорят, что в центре жить невозможно, потому что тут шумно и людно, но около моего дома после 23:00 всегда спокойно и тихо.

О культурной значимости дома

Изначально квартиры в нашем доме выдавались партийным работниками и ученым. Также известно, что в соседнем доме с 1911-го по 1912 год жила Марина Цветаева. Здесь, кстати, было написано ее стихотворение «Домики старой Москвы». Слова «уроды, - грузные, в шесть этажей» написаны про дома, которые стоят в нашем переулке. А на месте моего корпуса раньше находился небольшой домик, в котором, по преданию, жил композитор Рахманинов. Также достоверно известно, что в доме проживал экономист Евгений Варга, а по соседству - советский режиссер Александр Кайдановский.

В окрестностях дома снималось и снимается довольно много фильмов: я часто вижу, как проходят съемки, но никогда не интересуюсь названием картины. Знаю, что в нашем доме снимали фильм «Три тополя на Плющихе» и «Дети Арбата». Кстати, именно в нашем доме была написана легендарная песня «Подмосковные вечера».

Об особенностях квартиры

После покупки квартиры я провел небольшой косметический ремонт, но важные исторические вещи старался не менять. Например, я сохранил оригинальные двери начала 30-х годов, а также старые чугунные батареи того же времени. Конечно, батареи выглядят непрезентабельно, но греют хорошо. Еще в квартире лежал интересный узорчатый паркет, но он был в плохом состоянии, поэтому я закрыл его ламинатом и решил, что сделаю полноценный ремонт позже.

В квартире установлены большие широкие подоконники, на которых можно даже спать. Я люблю сидеть на них с пледом и читать, либо пить кофе, либо просто смотреть в окно. Особенно приятно это делать в плохую погоду, когда на улице идет дождь или снег.

Особенно мне нравится, что кухня и санузел полностью отделены от жилой части. В обычных панельных домах дверь в туалет находится в общем коридоре - меня такая планировка не устраивает. Также в моей ванной комнате есть полноценное окно, которое создает дополнительный шарм и позволяет немного экономить на электричестве.

Конечно, у планировки в моей квартире есть и минусы. Например, отопительные трубы располагаются прямо в коридоре, на самом видном месте. Это существенный недостаток, но я не трогаю трубы, чтобы не нарушать целостность коммуникаций и не создавать лишние проблемы всему дому. Некоторые жильцы уже пытались эти трубы вырезать или закапывать в стену, но ничем хорошим это не закончилось.

Об устройстве дома и архитектуре

Три корпуса моего дома составляют единый ансамбль. Наш дом выполнен в форме звезды или буквы «Ж», он также содержит нестандартные ломаные формы.

Его можно назвать ранней сталинкой: он строился в 1932 году. У меня есть ощущение, что на нем отрабатывали многие приемы будущих сталинских высоток. Здесь высокие потолки и толстые стены, которые создают сильную звукоизоляцию. Я прямо в квартире играю на настоящем небольшом органе и при этом не мешаю соседям. Могу играть даже ночью.

О самоуправлении и соседях

Нашим домом управляет товарищество собственников жилья (ТСЖ). Другими словами, у нас действует общественный совет самоуправления, который похож на небольшой автономный ЖЭК - свой электрик, сантехник и инженер. Все они живут в нашем доме, поэтому коммунальные проблемы можно решить даже ночью. Мне нравится, что мы сами решаем вопросы по его обслуживанию и не зависим от города.

Наш район называется «Золотая миля», потому что для инвесторов он - лакомый кусок. Возможно, московские власти мечтают его снести и построить на этом месте какой-нибудь торговый центр, но здесь живет много медийных людей, что придает дому статусность, и, думаю, именно из-за авторитета жильцов на дом никто не покушается и не пытается признать его аварийным.

Важная особенность этого здания в том, что здесь соседствуют коммуналки и огромные апартаменты, при этом все живут мирно. Никаких маргиналов и люмпенов в нашем доме я не встречал. В вечернее время по всем переулкам и улицам регулярно ездит полицейский патруль. Я с ним уже знаком, потому что один из полицейских интересуется велосипедной тематикой - он оценил мой винтажный велосипед.

О безопасности

Наш двор охраняет консьерж, поэтому можно совершенно спокойно оставлять машину во дворе. Только для этого нужно найти свободное место, которых здесь практически не бывает. А если у твоего дома нет внутреннего двора, то машину ты просто не поставишь. Мой друг живет в Мансуровском переулке - ставит свой Porsche в моем дворе и постоянно бегает сюда за машиной.

Одно из окон моей квартиры выходит во внутренний двор и на посольство Канады. Мало кто знает, что такое жить рядом с посольством. Когда они передают какую-то информацию или посол разговаривает по телефону, во всем доме почти перестает ловить сигнал мобильной связи. Вот сейчас у меня ловит всего две палочки сети. Хотя в этом есть свои плюсы: благодаря посольству двор моего дома нашпигован камерами, записями с которых в случае чего можно будет воспользоваться.


Это был добротный дом – каменные двухэтажные палаты петровского, а может, – все зависит от детального обследования реставраторами – и более раннего времени. Только и сегодня могучие стены подвального этажа, после всех перестроек и переделок, включенные в перепланировку жилых комнат XX века, продолжают удивлять и своей мощью, и характерной кладкой тех давних лет. Печать времени, которая из века в век сохранялась в Москве: москвичи не любили просто сносить, предпочитая использовать части старой постройки и, во всяком случае, проверенный поколениями фундамент.

Старая усадьба принадлежала Якову Яковлевичу Протасову (1713-1779).
Связанный делами с Петербургом, в Москве Яков Яковлевич бывал сравнительно редко, как и его дети и наследники: Петр, дослужившийся до чина обер-провиантмейстера, рано ушедшая из жизни Анна, выданная замуж за графа Василия Ивановича Толстого, и Александр Яковлевич, действительный тайный советник и сенатор.
К началу XIX века из детей Я. Я. Протасова осталась в живых одна «девица Настасья», как называли ее в документах той поры. По свидетельству 1806 года, она единовластная хозяйка большого двухэтажного дома общей площадью в 360 квадратных метров и огромного хорошо ухоженного сада. Пожар 1812 года ничего от этого богатства не оставил. Сад сгорел. От дома остался один остов.
«Девица Настасья», достигшая к этому времени семидесяти лет, повторяет то, что делали многие, – продает остатки дома и сад, оставляя себе небольшой участок земли со стороны Калошина переулка, по соседству с домом знаменитого Федора Толстого-«Американца».

"Усадьба Аксакова на Сивцевом Вражке" - офорт, акварель, (28,5х21), 2004 год. А. Дергилева
Н. Я. Протасова отделяет для продажи «на садовой земле каменное обгорелое строение» в 1819 году. Новый владелец пожарища Д. И. Телепнев распродает по частям сад.
Сначала в сторону Плотникова переулка, который частями покупают у него в 1823 году некий иностранец Кларк и московский купец И. М. Селиверстов.
Только и Селиверстов, в свою очередь, перепродает почти половину своей доли «мещанской девице Авдотье Негуновой».
Трагедия «Вишневого сада» разыгрывается на 80 лет раньше, чем о ней расскажет А. П. Чехов.

Д. И. Телепнев получает возможность полной отстройки старого дома. Он берет за основу один из образцовых чертежей мастерской О. И. Бове, которые Комиссия строений Москвы предлагала погорельцам, чтобы противостоять случайной и архитектурно неграмотной застройке спешно восстанавливавшегося города. У дома появляется четырехколонный портик, внутри две анфилады парадных комнат в бельэтаже – одна по уличному, другая, более скромная, по дворовому фасаду, несколько комнат с низенькими потолками в антресолях и еще выше – в мезонине.

«Девица Настасья» в своем скромном домике дожила до этих дней.
Но и новому составу владельцев протасовских земель вскоре пришлось смениться. В 1827 году не стало «девицы Настасьи», со всеми положенными почестями погребенной в Донском монастыре рядом с отцом и братом. Спустя два года не стало Д. И. Телепнева и его жены. В историю протасовских владений вошло новое имя – семьи Фонвизиных.
На Сивцев Вражек попадают единственные прямые наследники Д. И. Фонвизина – сам он детей не имел – семья его брата Павла, директора Московского университета, сенатора, впрочем, отдавшего немалую дань и литературе. Его стихи, прозаические отрывки, переводы мелькали в достаточно популярных литературных журналах второй половины XVIII века. «Полезное увеселение», «Доброе намерение». Пользовались известностью переведенные П. И. Фонвизиным «Нравоучительные сказки» Мармонтеля и испанская повесть «Сила родства».
Родной, и единственный, внук Павла Ивановича – Иван Сергеевич, подобно отцу, дослужится до чина действительного статского советника и займет должность московского губернатора.

Зимний сезон 1848-49 года этот дом у Фонвизиных нанимала семья С.Т. Аксакова.
Они в Москве своего дома не имели и каждый год снимали на зимний сезон новую "квартиру" проводя лето в своем знаменитом имении Абрамцево.
Осенью 1848 года супруга писателя, О. С. Аксакова, пишет из Абрамцева: «Нынешний год наши денежные обстоятельства так плохи, что, кажется, нет никакой возможности переехать в Москву», «решительно в Москве нечем будет жить». Во многом усугублял безденежье патриархальный быт семьи – многолюдная дворня, редкое хлебосольство хозяев, когда стол накрывался не меньше чем на «20 кувертов», а чаепития не знали конца. Все у Аксаковых, по словам И. И. Панаева, напоминало жизнь привольную деревенскую и уж никак не городскую.
Дом на Сивцевом Вражке отвечал всем желаниям семьи. Нарядный, с четырехколонным портиком и мезонином, в глубине запущенного сада, среди хозяйственных построек и служб, с множеством комнат в приветливом светлом мезонине, на низеньких уютных антресолях, в просторном жилом полуподвале. Парадная анфилада состояла из центральной залы, где, по обычаю, накрывался огромный стол, и двух гостиных – «музыкальной» с постоянно звучавшим роялем и «литературной» для бесконечных бесед. Из прихожей дверь вела в угловой кабинет хозяина, радушно принимавшего гостей.

С. Т. АКСАКОВ ДИКТУЕТ ДОЧЕРИ СВОИ ВОСПОМИНАНИЯ. Акварель К. А. Трутовского, 1892 г. Третьяковская галлерея, Москва
Круг посетителей аксаковской семьи в этот период исключительно велик. По словам современников, бывала здесь едва ли не вся Москва, ученая, литературная, театральная, – Т. Н. Грановский, М. П. Погодин, М. Н. Загоскин, С. П. Шевырев, П. А. Вяземский, Н. Ф. Павлов, Н. Х. Кетчер, друживший с Константином Аксаковым, И. С. Тургенев, М. С. Щепкин, П. М. Садовский и, конечно же, Н. В. Гоголь, живший в качестве гостя семьи Толстых на Никитском бульваре.
С. Т. Аксаков записывает под 1849 годом: «19 марта, в день его (Гоголя) рождения, который он всегда проводил у нас, я получил от него довольно веселую записку: „Любезный друг, Сергей Тимофеевич, имеют сегодня подвернуться вам к обеду два приятеля: Петр Мих. Языков и я, оба греховодники и скоромники. Упоминаю об этом обстоятельстве, чтобы вы могли приказать прибавить кусок бычачины на одно лишнее рыло“. Памятный день был отмечен в стенах старого дома.

В 1859 году И. С. Фонвизин женился, и дом на Сивцевом Вражке был переоформлен на имя его жены Варвары Ивановны, урожденной Погониной.
Губернаторская резиденция требовала перестройки в отношении не только большей представительности, но и большей вместимости, соответствия моде. Дом получает пристройку со стороны заднего фасада. Вместо былого портала появляется «деревянный террас» с широкой лестницей в сад, совершенно изменивший общий вид особняка.
В 1862 году по желанию владелицы строится новый флигель по переулку. Дом, по всей вероятности, стал удобнее для владельцев, но многое потерял в первоначальном архитектурном замысле мастерской Бове.
Спустя 10 лет городское дворянское поместье переходит во владение «жены московского купца» О. А. Кириковой – начало «купеческой главы» его истории.

В губернаторской резиденции О. И. Кирикова спешит «исправить починками» стены, полы, рамы, двери, обновить штукатурку. Дом имеет к этому времени тот самый вид, который сохранялся до последнего периода. Но уже спустя несколько лет он оказывается во владении московского купца второй гильдии П. П. Глухова, который перепродает его в 1867 году жене потомственного почетного гражданина П. М. Крестовниковой.
И опять у новых жильцов новые представления о комфорте. Былой «деревянный террас» превращается в остекленный зимний сад, выступ которого смотрится совершенно нелепо в сочетании с былым ампирным порталом. С правой стороны пристраивается каменное крыльцо. А спустя три года П. М. Крестовникова затевает капитальный ремонт дома не потому, что он действительно в этом нуждался, но чтобы проверить его состояние: скрытые под слоями штукатурки деревянные стены доверия не вызывали.
И тем не менее самый дом представляется настолько ценным, что для этих обычных работ приглашается вошедший в моду среди наиболее богатой части московского купечества архитектор А. С. Каминский.
В прошении о разрешении на ремонт дома Крестовникова говорила о новой штукатурке и перемене нижних венцов и брусьев, если в этом возникнет необходимость. Однако необходимости не возникло. А. С. Каминский в заключении о состоянии дома после самого тщательного технического его осмотра писал, что «признаков ветхости не замечается». Предметом главной его заботы стал зимний сад, который требовал усиленного и регулярного отопления.

На рубеже нового столетия дом на Сивцевом Вражке переходит к другим мануфактурщикам-миллионерам – Второвым.
Семья известных сибирских купцов как раз в 1897 году переехала жить в Москву из Томска.
Сами Второвы жили неподалеку, по Староконюшенному переулку, 23.
Первый из их семьи, Александр Федорович, строит за протасовским особняком невзрачный двухэтажный корпус. Сооруженный неким архитектором Сироткиным, он предназначался под небогатые квартиры, сдававшиеся внаем. Для той же цели был приобретен и протасовский дом.

Все строения на бывшей протасовской земле сдаются арендаторам, причем главный дом занимает Сергей Павлович Рябушинский - второй по старшинству из братьев.
Помимо активного участия в промышленно-банковской жизни семьи (он занимался Вышневолоцкой фабрикой, которая входила в концерн Братьев Рябушинских. Сергей много времени проводил на фабрике, часто приезжая домой только на праздники или выходные), Сергей Павлович имел и единоличное дело. Это, во-первых, Институт педагогики на Рогожках. Он был оснащен новейшими по тем временам методиками и техническими средствами. Об этом мало кто знает, потому что большевики прикрыли это начинание сразу после прихода их к власти. А во-вторых, и это главное, на окраине тогдашней Москвы Сергей вместе с братом Степаном за шесть месяцев на основе Акционерного Московского общества (АМО) создают небольшой автомобильный завод – первый в России. Причем производство устроено таким образом, что при минимальной реорганизации автомобильный завод может производить авиатехнику. Ныне этот завод называется заводом им. И.А.Лихачева.
Но на этом таланты Сергея Павловича не кончаются. Он был еще и очень неплохим художником-анималистом. С. П. Рябушинский с 1909 года участвовал в выставках передвижников, а с 1912-го стал членом Товарищества передвижных художественных выставок, куда его горячо рекомендовал И. Е. Репин. Рябушинский и выставлялся с ними, и организовывал выставки, и, конечно же, меценатствовал.

Дом на Сивцевом Вражке был нужен скульптору из-за своего зимнего сада, который на этот раз превращается в скульптурную мастерскую

Они с Марией Дементьевной растили тут двух дочек Аду и Марию.

Вот такая она длинная история этого дома.

С обеих сторон странного, ассиметричного шестиэтажного здания № 12 по Сивцеву Вражку нет строений, и оно возвышается кирпичной громадой, похожей на печальный замок.

В 1914 г. этот участок попадает во владение к Владимиру Николаевичу Никифорову, присяжному маклеру Московской биржи, имевшему множество домов по Москве. Сам он жил на Пречистенке, а на участке в Сивцевом Вражке построил доходный дом по проекту архитектора В.Дубовского и Н.Архипова.

Фундамент дома повторял неправильные формы предыдущего строения, принадлежавшего сначала прапорщице Н.А. Викториной потом вдове губернского секретаря А.Н. Казанской. С 1896 г. это владение потомственного почетного гражданина Н.К. Ломова, про которого известно, что он был учредителем бухгалтерских курсов. Он и продал участок Никифорову.

Здание стоит по красной линии, парадный подъезд выходит на улицу, проездная арка ведет внутрь двора с еще одним подъездом. Здание выделяют два эркера, выходящих на Сивцев Вражек.

В доме Никифорова проживало несколько зубных врачей, а также, в квартире № 16, журналист Давид Моисеевич Розловский. Старый знакомый еще с доуральских времен писатель, журналист и член партии эсеров Е.Г.Лундберг познакомил его с журналистом Д.М.Розловским, который и сдал комнату в своей квартире. Здесь Пастернак прожил почти полтора года - самое страшное время разрухи, голода и террора. 27 октября 1917 г. в Москве было установлено военное положение, началась орудийная стрельба, на улицах рыли окопы и возводили баррикады. Окоп был вырыт и неподалеку от дома №12 на Сивцевом Вражке. В «Докторе Живаго» эти события описаны следующим образом: «…Это был разгар уличных боев. Пальба, также и орудийная, ни на минуту не прекращалась. Если бы даже Юрий Андреевич с опасностью для жизни отважился пробраться за пределы простреливаемой полосы, он и за чертою огня не встретил бы жизни, которая замерла во всем городе, пока положение не определится окончательно. Но оно было уже ясно. Отовсюду доходили слухи, что рабочие берут перевес. Бились еще отдельные кучки юнкеров, разобщенные между собой и потерявшие связь со своим командованием. Район Сивцева входил в круг действий солдатских частей, наседавших на центр с Дорогомилова. Солдаты германской войны и рабочие подростки, сидевшие в окопе, вырытом в переулке, уже знали население окрестных домов и по-соседски перешучивались с их жителями, выглядывавшими из ворот или выходившими на улицу». Во время уличных боев особенно досталось дому на Волхонке, где жила семья Пастернака. Его обстреливали с разных позиций войска Военно-революционного комитета и отряды юнкеров. Застряв у своих, Пастернак потом никак не мог добраться до расположенного совсем неподалеку Сивцева Вражка. Истосковавшись по работе, он тут же ушел к себе, как только представилась такая возможность. В «Охранной грамоте» Пастернак вспоминал об этой квартире: «В не убиравшуюся месяцами столовую смотрели с Сивцева Вражка зимние сумерки, террор, крыши и деревья Приарбатья. Хозяин квартиры, бородатый газетный работник чрезвычайной рассеянности и добродушья, производил впечатленье холостяка, хотя имел семью в Оренбургской губернии. Когда выдавался досуг, он охапками сгребал со стола и сносил на кухню газеты всех направлений за целый месяц вместе с окаменелыми остатками завтраков, которые правильными отложеньями из свиной кромки и хлебных горбушек скапливались между его утренними чтеньями. Пока я не утратил совести, пламя под плитой по тридцатым числам получалось светлое, громкое и пахучее, как в святочных рассказах Диккенса о жареных гусях и конторщиках. При наступлении темноты постовые открывали вдохновенную пальбу из наганов. Они стреляли то пачками, то отдельными редкими вопрошаньями в ночь, полными жалкой безотзывной смертоносности, и так как им нельзя было попасть в такт и много гибло от шальных пуль, то в целях безопасности по переулкам вместо милиции хотелось расставить фортепьянные метрономы. Иногда их трескотня переходила в одичалый вопль. И как часто тогда сразу не разобрать бывало, на улице ли это или в доме».

В квартире Розловского было написано одно из лучших прозаических произведений Пастернака ранней поры - повесть «Детство Люверс».

С наступлением зимы и холодов Б.Пастернак заболел страшным гриппом - «испанкой», который в тот год унес множество жизней. Е.Б.Пастернак свидетельствует: «Ослабленный недоеданием и перегрузками, больной находился в критическом состоянии. Дров не хватало, комнату, где он лежал, нельзя было натопить как следует. В начале декабря, когда стало ясно, что опасность миновала, ему позволили подыматься. За ним ухаживала мать, переехавшая на время к сыну».

На Сивцевом во время болезни сына Л.О.Пастернак сделал набросок: Борис лежит на кровати с книжкой в руках. Этому периоду своей жизни Б.Пастернак посвятил поэтический цикл «Болезнь», который вошел как составная часть в книгу «Темы и варьяции».

Работа над циклом «Разрыв» из той же книги, посвященным концу отношений с Еленой Виноград, тоже относится к времени жизни Пастернака в квартире Розловского. Этот страшный и плодотворный период закончился переездом в родительскую квартиру, связанным с необходимостью поддерживать семью в тяжелейших условиях пореволюционного времени, которое грозило не только голодом, но и выселением, и вполне реальным физическим уничтожением. В 1919 г. вышел закон «Об уплотнении».

Наряду с семейством Устиновых, которые почти в то же самое время переселились в квартиру Пастернаков с первого этажа, Борис был вынужден отказаться от не так давно и с немалым трудом отвоеванной самостоятельности. Он вернулся в отцовскую квартиру «первым вольным уплотнителем».

Дом до сих пор остается жилым.

(c) Романюк С. К. "Из истории Московских переулков"

Между Пречистенкой и Арбатом.

Сивцев Вражек, Филипповский, Большой и Малый Афанасьевские перeулки

Старинный московский переулок Сивцев Вражек получил название по небольшому оврагу, или "вражку", по дну которого протекал ручей Сивец. О нем вспоминал П. А. Кропоткин, родившийся в 1842 г. и проведший детство недалеко отсюда: "Сивцев Вражек с его бурным ручьем, несшимся весною, во время таяния снегов, вниз к Пречистенскому бульвару..." Ручей впадал в приток Москвы-реки Черторый, воды которого были заключены в трубу под проездом Гоголевского бульвара.

Отсюда начинается самый длинный в этом районе переулок Сивцев Вражек, образовавшийся после застройки обоих берегов ручья.

Гоголевский бульвар, 1/17. Вправо отходит переулок Сивцев Вражек.

За пятиэтажным зданием на углу с Гоголевским бульваром (№ 1/17) находится яркий, с пышными украшениями дом под № 3/18 (1898, архитектор И. С. Кузнецов), владельцем которого была Шервуд-Верная, обладательница фамилии, напоминающей нам трагическую историю предательства декабристов. Некий унтер-офицер И. Шервуд, посвященный в тайные замыслы Декабристского движения, донес о них, удостоился аудиенции у самого императора и после разгрома декабристов в благодарность за донос получил потомственное дворянство и приставку "Верный" к своей фамилии, которая кое-кем произносилась - "Скверный".

С этим щедро украшенным домом контрастирует один из первых крупных жилых домов, возведенных в переулке в советское время (№ 7, 1933 - 1937 гг., архитекторы В. А. Симкин, С. В. Князев).

На его месте были дома, где в 1770-х гг. жил профессор Московского университета юрист С. Е. Десницкий, а через столетие - поэт Л. И. Пальмин. В 1920-х - начале 1930-х гг. здесь жил искусствовед А. А. Сидоров.

В соседнем, одном из новых жилых домов (№ 9), появившихся в арбатских переулках недавно, провел последние годы жизни скульптор Е. В. Вучетич.

*Во время прогулки по Сивцеву Вражку заглянула во двор этого дома и обнаружила там вот такие скульптурные композиции:)

Сквер возле дома 9 по переулку Сивцев Вражек рядом с государственным музеем "Дом Бурганова" (официальный адрес - Большой Афанасьевский переулок, дом 15 строение 9).

Московский государственный музей "Дом Бурганова" в Большом Афанасьевском переулке продолжает свой долгосрочный проект "Музей под открытым небом". Территория арбатских переулков, прилегающих к музею, уже давно покрылась постоянно пополняющейся серией скульптурных объектов, призванных разнообразить небогатые на художественные впечатления московские дворики.

Галерея «Люди-Легенды»
Кумиры нашей культуры возвращаются в Москву

Андрей Тарковский * Иван Бунин * Рудольф Нуриев * Иосиф Бродский

До строительства этого дома здесь находилось трехэтажное здание, в котором с 1919 до 1958 г. жил литературовед и историк Б. П. Козмин. В его квартире бывали многие ученые и писатели и в их числе В. Я. Брюсов, А. А. Блок, Ю. Балтрушайтис, К. И. Чуковский, Ю. Г. Оксман, Д. Д. Благой.

В доме № 19 (1911, архитектор Н. И. Жерихов) на шестом этаже в "огромной неуютной квартире" родственников мужа с октября 1911 г. до начала марта 1912 г. жила поэтесса М. И. Цветаева. Здесь в начале 1912 г. останавливался поэт М. А. Волошин.

На углу со Староконюшенным переулком - один из первенцев советского строительства здесь (№ 15). Сложный в плане, похожем на букву "Ж", но без ее вертикальной перекладины, он был построен по проекту Д. С. Лебедева. В доме в 1930-е гг. жил экономист Е. С. Варга. Недалеко от этого здания было выстроено примерно в то же время (1929 - 1930) другое, предназначенное для начсостава народного комиссариата морского флота, по проекту П. А. Голосова (№ 29).

Дома № 25 и 27 - уголок Москвы, тесно связанный с памятью об Александре Ивановиче Герцене. Вытянутый по Малому Власьевскому переулку угловой дом № 25/9 был приобретен отцом Герцена И. А. Яковлевым 13 апреля 1833 г. у вдовы бывшего московского главнокомандующего Е. П. Ростопчиной. Жизнь Герцена здесь, в "большом доме", как его называли, отмечена важными событиями - в июне 1834 г. он кончает университет, а в ночь на 21 июля того же года его арестовывают и препровождают отсюда в помещение полицейской части в Штатном переулке. В этот дом он возвращается только после ссылки и отсюда зимним утром 19 января 1847 г. уезжает в вечное изгнание.

Рядом по Сивцеву Вражку - еще одно здание (№ 27), напоминающее о Герцене. Это одноэтажный особняк с мезонином в три окна, который был куплен отцом Герцена в 1839 г. у братьев Павла и Алексея Тучковых - дом так и назывался - тучковский. В нем Герцен жил в 1843 - 1846 гг., его кабинет в мезонине был свидетелем встреч с Н. П. Огаревым, Т. Н. Грановским, М. С. Щепкиным, В. Г. Белинским, В. П. Боткиным, И. С. Тургеневым и многими другими литераторами, учеными, артистами. В этом доме написаны такие известные произведения Герцена, как повесть "Кто виноват?", сразу же высоко оцененные Белинским и Некрасовым "Записки доктора Крупова", статьи из цикла "Письма об изучении природы", здесь Герцен сформировался как писатель и мыслитель, тут он пережил многие испытания в семейной жизни.

Этот особняк благодаря усилиям литературной и научной общественности Москвы превратился в Музей Александра Ивановича Герцена, открытый в день его рождения 6 апреля 1976 г.

Дом-музей А. И. Герцена (Москва, пер. Сивцев Вражек, 27) - единственный в России музей, посвящённый деятельности русского писателя и мыслителя Александра Ивановича Герцена.

А. И. Герцен жил в этом доме с 1843 по 1847 гг. В музее развёрнута литературная экспозиция, освещающая жизнь и творческий путь Герцена. В экспозицию включены интерьеры, воссоздающие атмосферу кабинета и гостиной дома Герцена, уникальные портреты Герцена, членов его семьи и ближайшего окружения, редкие книги с автографами писателя, рукописи и виды мест, связанных с Герценом в России и за рубежом, личные вещи, принадлежвшие А. И. Герцену, Н. П. Огарёву и их современникам. Многие из уникальных экспонатов были переданы музею потомками А. И. Герцена.

Ампирный особняк с мезонином в три окна, построенный в 1820-х годах, позже перестраивался. Является памятником истории и архитектуры, дающий представление о распространённом виде застройки в районе Арбата в посленаполеоновское время. В советское время сохранился только благодаря тому, что в нём проживал А. И. Герцен. Остальная историческая застройка Сивцева Вражка практически полностью утрачена.

Дом даёт и представление о том, как могло выглядеть «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца», фигурирующее в романе «Двенадцать стульев». По сюжету оно находилось в доме с мезонином в Сивцевом Вражке (но на противположной стороне).

Позднее оба эти дома, как и дом № 14 в Большом Власьевском переулке, принадлежали брату Герцена, Егору Ивановичу. Он прожил на Сивцевом Вражке до почтенного возраста. Уже одинокому, ослепшему старику отец братьев Танеевых Иван Ильич Танеев, живший неподалеку - в Обуховом (ныне Чистый) переулке, ежедневно присылал обед...

В том же угловом доме (№ 25/9) в 1849 г. жил С. Т. Аксаков, а перед революцией им владели Калужские, один из которых стал известным актером, выступавшим под псевдонимом Лужский. В доме помещалась частная женская гимназия В. В. Ломоносовой, а в 1920-е гг. - школа-семилетка.

Между двумя современными жилыми домами (№3З и 37, 1963 г.)
зажат доходный семиэтажный дом 1913 г. - №35.

Мемориальная доска на доме, в котором жил М.Шолохов

В доме № 31 жили маршалы И. X. Баграмян (в 1966 - 1982 гг.) и П. Ф. Батицкий (в 1966 - 1984 гг.),
в доме №33 - писатель М. А. Шолохов,
в доме №35 - певец, профессор Московской консерватории А. В. Секар-Рожанский и известный лингвист А. М. Пешковский.

Переулок значительно изменил свой облик. Еще в 1948 г. в книге "Литературные экскурсии в Москве" литературовед Н. П. Анциферов, который, кстати говоря, и сам жил в этом переулке в доме №41(1903, архитектор К. В. Терской),

писал: "Дома под №№ от 7 до 13 создают комплекс, который позволяет и в наши дни разглядеть облик Старой Конюшенной, какой она была более ста лет назад... Богатая лепка с античными мотивами стиля ампир, чугунные решетки, фронтоны с гербами. Особенно характерен дом № 13 с полукруглым окном в глубокой амбразуре, украшенной лепкой, с крыльцом, выходящим во двор, с кронштейнами, на которых рельефы с крылатыми львами".

Из всех этих домов остались лишь дом № 7, построенный в 1852 г. (в нем в 1884 - 1895 гг. жил артист Малого театра О. П. Правдин и в 1910-х гг. жила писательница, автор многих романов, повестей, пьес и в их числе необыкновенно популярного тогда романа "Ключи счастья" А. А. Вербицкая),

и дом № 9, (в нем в начале 1900-х гг. жил физик А. И. Бачинский, изучавший поверхностное натяжение и вязкость жидкостей), к 1825 г. перестроенный из двухэтажного дома, числившегося за три года до этого "обгорелым каменным строением", принадлежавшим генерал-майору В. А. Урусову.

"Помпейский" дом

Жилой дом «Amorini Dorati»
Адрес: Филипповский переулок, 13
Архитектор: Михаил Белов
Заказчик и подрядчик: группа компаний «ПИК»
Рабочее проектирование: ОАО «Стройпроект»
Фасадные работы: компания «BGS»
Выполнение и монтаж элементов декора: компания «Город богов»
Проектирование: 2002–2004
Строительство: 2004 – 2005

наше мнение

Самая эффектная декорация года. Как форма этот дом из себя ничего не представляет - коробка она и есть. Но 95 процентов архитектуры - коробки. Что же с ними делать? Белов предложил вариант: зашить коробку в невообразимо яркую и звонкую декорацию. Тема – «помпейский стиль», который звучал в Москве и раньше, но впервые стал главной темой.

мнение архитектора

Михаил Белов:

Ваш дом в Филипповском именно этим наделал много шума: сначала там был модернистский фасад, а потом стал – помпейский. Молодые кураторы «Арх-Москвы» увидели в этом символ беспринципности московских архитекторов, а критик Григорий Ревзин, наоборот, порадовался эволюции дома от средне-современного к круто-старинному. Как все было на самом деле?
- Четыре года я делал дом. Потом, когда уже выложили фундамент, соседний брошенный участок купила третья сторона и начались проблемы у нашей стройки. А потом возникли проблемы и у соседнего участка. В результате - коллапс, а все участки скопом купила четвертая сторона - компания «ПИК». Они пришли и сказали, что все хорошо, но проект им не нравится. Спрашивают: «А вы можете что-нибудь другое сделать?» Я сначала расстроился, а потом говорю: «Хочу сделать помпейский дом». Мне это всегда нравилось, и линия эта казалась невостребованной: развитие такого вот воздушного ордера, идущего неизвестно откуда. Конечно с «героико-модернистской» позиции нужно было все бросить и оскорблено уйти. Но я не считаю себя «модернистским героем». Бросить объект было абсолютно нелепо.

======================================== ===========

Дом Перлова. Архитектор Карл Гиппиус

Карл Карлович Ги́ппиус (1864-1941) - московский архитектор, мастер эклектики и модерна. Известен как семейный архитектор московских купцов Бахрушиных, строитель чайного магазина Перловых на Мясницкой. Аквариумист-любитель, один из организаторов, а в советское время - главный архитектор Московского зоопарка.

Биография
Родился в семье профессора химии в Санкт-Петербурге. В 1882-1889 обучался в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, окончив его с Большой серебряной медалью и классным званием художника-архитектора. Работал на фирму Р. И. Клейна. В 1896-1917 занимал посты штатного архитектора при Московской городской управе.

С самого начала карьеры вошёл в круг подрядчиков московских династий купцов Бахрушиных и Перловых. Первая и наиболее известная работа Гиппиуса - проект «китайских» фасада и отделки чайного магазина В. Н. и С. В. Перловых (Мясницкая улица, 19) выполнена еще под руководством Клейна в 1895-1896. В те же годы, Гиппиус самостоятельно спроектировал и построил псевдоготический особняк А. А. Бахрушина на Зацепском валу, 12 (ныне Государственный центральный театральный музей им. А.А.Бахрушина), за которыми последовали сиротский приют имени Бахрушиных в Рижском переулке, проект дома бесплатных квартир имени Бахрушиных на Софийской набережной, 26, доходные дома Бахрушиных в Козицком переулке, 2 и на Тверской, 12, дом А. С. Бахрушиной на Воронцовом поле, 6 и т. д.

Мы находимся в Сивцевом Вражке у дома № 27. Как и Арбат, в промежутке между 1812 годом и советской эпохой Сивцев Вражек был излюбленным местом жительства аристократии. Двести лет назад, в один из особняков Вражка въехал Иван Алексеевич Яковлев. Из Германии он тайно вывез Луизу Гааг, ставшую его невенчанной женой. Девушка была увезена тайно, переодетая и коротко остриженная под мальчика. «Мальчик» был на 7 месяце беременности, и вскоре по приезде в Россию Иван Яковлев стал отцом незаконнорожденного сына Александра, нареченного Герценом.
Фамилия остроумно образована от немецкого «Hertz», что означает «сердце» и, вероятно, символизировала взаимную любовь родителей. Мальчик Саша вырос, став известным писателем и революционером Александром Герценом, уехал за границу и основал в Лондоне вольную русскую типографию, где издавались знаменитые альманах «Полярная звезда» и журнал «Колокол». Возможно, только благодаря его имени не был снесен дом № 27, в котором он жил уже будучи взрослым, с 1843 по 1846 гг. Дом, принадлежавший Ростопчиной, был куплен Иваном Яковлевым для своего сына рядом со своим. Дом Яковлева также сохранился, мы видим его слева.
По дому Герцена мы можем составить представление о застройке Арбата – именно такие небольшие дома с мезонином, выстроенные в ампирном стиле, преобладали в XIX веке.
Дореволюционная застройка Сивцева Вражка не сохранилась: кроме дома Герцена в достаточно протяженном переулке осталось всего несколько исторических зданий. Возможно, так же как дом №27 выглядело и Общежитие имени монаха Бертольда Шварца, в котором остановились Остап Бендер и Киса Воробьянинов, приехав в Москву. По крайней мере по роману общежитие размещалось в «доме с мезонином», в Сивцевом Вражке.
Пройдем дальше по Сивцеву Вражку и свернем направо в Калошин переулок, чтобы снова оказаться на Арбате. Пока мы двигаемся к следующей остановке – театру Вахтангова, обратимся еще к одной теме - транспорт Арбата.
Сейчас Арбат – пешеходная улица, однако полвека назад здесь было вполне оживленное движение. О всех технических новшествах городского транспорта Арбат узнавал одним из первых. В 1880 году здесь впервые прозвенела конка, т.е. конно-железная дорога, экипажи которой везла по рельсам упряжка лошадей.
В 1904 году конку сменил трамвай, в 1935 году трамвай был заменен троллейбусом, и тогда же булыжную улицу заасфальтировали. Троллейбус под номером 2 возил пассажиров до 1963 года.
20-30-е годы были временем изменений не только в транспорте, но и в области строительства. Ведь Арбат становится правительственной трассой. Каждый день по ней проносился кортеж Сталина, когда он ехал в Кремль из своей дачи в Кунцево или обратно. Чтобы порадовать Вождя успехами нового строительства, на Арбате были снесены десятки ветхих строений. Некоторые дома были надстроены или полностью изменены, другие выстроены заново. Тогда Арбат окончательно сформировался таким, каким он является сейчас – с его причудливым, но органичным сочетанием на первый взгляд несовместимых элементов.

Купить экскурсию за 49.5 р.