Архитектура построенная в годы правления николая 1. Архитектура и живопись в первой половине XIX в

Архитектура и живопись в первой половине XIX в

Конец XVIII - начало XIX в. - эпоха класси-цизма в русском зодчестве. Классицизм - куль-турное направление, ориентированное на античное искусство, литературу и мифологию. В русской ли- тературе и музыке классицизм почти не нашел от-ражения, а в живописи, скульптуре и особенно ар- хитектуре были созданы подлинные шедевры. Для зданий в стиле классицизма характерны строгие пропорции, уравновешенность, симметрия, гармо- ничное сочетание целого и частей. Типичная де- таль - парадный вход в центре, оформленный в виде портика.

Еще в середине ХУШ в. Петербург был городом одиночных усадеб, во многом похожим на старую Москву. Но затем началась регулярная застройка вдоль прямых проспектов, расходящихся от цен- тра. В центре было возведено здание Адмиралтей- ства по проекту А. Д. Захарова. Его торжествен- ный вид задал тон всему облику города. Петербург- ский классицизм сложился как архитектура не от- дельных зданий, но целых проспектов и ансамблей, поражающих своей гармоничностью. В начале ве- ка на стрелке Васильевского острова по проекту То- ма де Томона было возведено здание Биржи, очень удачно вписавшееся в систему «Петропавловская крепость - стрелка Васильевского острова - Двор-цовая набережная», объединенную гладью реки. Те-ма господства над водной стихией была подчеркну- та С. С. Пименовым, И. И. Теребеневым, В. И. Демут- Малиновским в монументальной скульптуре, украшающей ростральные колонны перед зданием Биржи. Главная магистраль города, Невский про- спект, приобрела вид цельного ансамбля с возведе- нием в 1801-1811 гг. Казанского собора по проекту А. Н. Воронихина. Перед зданием собора были по-ставлены памятники Кутузову и Барклаю де Толли работы Б. И. Орловского. В 40-50-е годы Невский проспект украсили «Укротители коней» П. К. Клод- та, установленные на Аничковом мосту. С 1818 по 1858 г. строился Исаакиевский собор - самое боль-шое здание, возведенное в России в первой полови- не XIX в. По замыслу он должен был символизиро-вать мощь самодержавия и тесный союз с право- славной церковью. Автор проекта, О. Монферран, возвел также Александровскую колонну на Двор- цовой площади - памятник Александру I и рус-скому оружию, прославившемуся в Отечественной войне. Триумфальные мотивы Александровской колонны повторялись в скульптурном убранстве арки Главного Штаба, построенного по проекту К. И. Росси. С творчеством Росси связаны завер- шающие работы по формированию петербургских ансамблей. По его проектам были построены зда- ния Сената и Синода, Александрийского театра, Ми- хайловского дворца. Знаменитый архитектор пере-страивал и переоформлял улицы и площади, пре-вращая весь город в произведение искусства.

Московский классицизм, в отличие от петер- бургского, характерен отдельными зданиями. По- сле пожара 1812 г., не изменившего традицион-ное разностилье московских улиц, были построе- ны Большой театр, Манеж (арх. О. И. Бове), Опе- кунский совет на Солянке (арх. Д. И. Жилярди). На Красной площади был воздвигнут памятник Минину и Пожарскому работы И. П. Мартоса, В целом московский классицизм не так монумен- тален. Для Москвы характерны особняки усадеб- ного типа, как, например, дом Лопухиных на Пре- чистенке архитектора А. Г. Григорьева.

Провинциальный классицизм был близок к мо- сковскому; в Сибири в начале века было распро- странено барокко, классицизм пришел позже.

В 30-е годы XIX в. классицизм вступил в пору кризиса. Канонические черты классических зда- ний - единственный вход, непременные колонны - не отвечали новым требованиям жизни: в Петер- бурге возводились доходные дома со множеством подъездов, в нижних этажах располагались мага- зины с широкими витринами. Творческая мысль архитекторов пришла к необходимости «умного вы- бора»: сочетания внешнего вида здания с его на- значением. Теперь все определялось желанием за- казчика и пристрастиями архитектора. Наступил период эклектики (смешения стилей). В 1839- 1852 гг. в Петербурге было построено здание Ново-го Эрмитажа по проекту Л. Кленце; новогреческий стиль здания создавал впечатляющий образ музея. Николаевский дворец по проекту А. И. Штакенш нейдера был построен в 1853-1864 гг. с использо-ванием мотивов итальянского Ренессанса. К. А. Тон в своем творчестве пытался сочетать классицизм с традициями древнерусской архитектуры. В 1839- 1849 гг. под его руководством был построен Боль-шой Кремлевский дворец; в 1839-1883 гг. - храм Христа Спасителя в честь победы России в Отечест- венной войне 1812 г., в его строительстве и оформле-нии участвовали талантливые русские скульпторы, художники, инженеры. Немногие творения, Тона дошли до наших дней, в их числе - Петербургский вокзал в Москве и Московский - в Петербурге.

Классицизм в живописи получил название ака- демизма. В Академии художеств было хорошо по- ставлено обучение живописи и рисунку, но сюжет-ная линия ориентировалась только на античное на-следие, современная жизнь считалась недостойной изображения. Для работ художников-академистов характерны декоративный пейзаж, театральность композиции и непременный сюжет из античности. Талант К. П. Брюллова позволил создавать и в рам- ках академизма значительные и живые произведе- ния. Его картина «Последний день Помпеи» совер-шила триумфальное путешествие из Италии в Рос- сию и произвела глубокое впечатление на совре- менников. Своей вершины академическая живопись достигла в творчестве А. А. Иванова и его произве- дении «Явление Христа народу». В первой полови-не XIX в. работали портретисты О. А. Кипренский и В. А. Трошшин, написавшие прижизненные порт- реты Пушкина. В рамки академизма не вписыва- лось творчество П. А. Федотова; его «Свежий кава- лер», «Сватовство майора», «Завтрак аристократа» - произведения явно сатирического характера.

В 1852 г. в России началось создание общедос-тупных художественных музеев. Открыл свои двери Эрмитаж, ставший из дворцового собрания художественных сокровищ (основанного Екатери- ной П) национальным музеем.

Москва продолжала сознавать себя не только центром производства и торговли, но и центром культурно-интеллектуальным. «В Петербурге все литераторы, - продолжает Герцен, - торгаши; там нет ни одного круга литературного, который бы имел не личность, не выгоду, а идею связью. Петербургские литераторы вдвое менее образованны московских; они удивляются, приезжая в Москву, умным вечерам и беседам в ней».

Действительно, в седине позапрошлого века интеллектуальная жизнь в первопрестольной буквально кипела: бесконечные споры западников и славянофилов; студенческие кружки; журналы, представляющие свои страницы для интеллектуальных дискуссий; открытые для всех лекции в университете… Да, первопрестольной было что противопоставить Северной Пальмире. Однако кое в чем Петербург все же обогнал Москву. Так, в столице жило на 200.000 жителей больше. Помимо этого, там было в 2,5 раза больше дворян и разночинцев, в Москве же преобладали купцы, мещане и крестьяне. Было на Москве больше и наемных рабочих – 35.000. Однако их социально-политическая активность в описываемое время оказалась довольно низкой: ни одного крупного выступления за те годы в документах московской администрации не зафиксировано. Большинство конфликтов улаживались с помощью Московского отделения Мануфактурного совета.

Между тем, промышленность в первопрестольной продолжала быстро развиваться: открывались новые мануфактуры, расширялись старые. Абсолютно лидировали предприятия хлопчатобумажной промышленности. Большая их часть находилась на землях между Камер-коллежским валом и Земляным городом. Здесь же располагались деревянные домишки мелких купцов и мещан, которым было не по карману обустраивать свои дома в центре города, где разрешалось только каменное строительство. Правда, центр Москвы тоже вызывал сетования современников: «Огромные боярские, - писал Александр Пушкин, - дома стоят печально между широким двором, заросшим травою, и садом, запущенным и обветшалым. Под вызолоченным гербом торчит вывеска портного, который платит хозяину 30 рублей в месяц за квартиру; великий бельэтаж нанят мадамой для пансиона – и то слава Богу! На всех воротах прибито объявление, что дом продается и отдается внаймы, и никто его не покупает и не нанимает. Улицы мертвы; редко по мостовой раздается стук кареты… Барский дом дряхлеет». В оставленных дворянских особняках нередко открывались модные магазины, вступившие в конкуренцию с традиционными лавками. Магазинов в то время было еще относительно немного, но качество продукции, продаваемой в них, было выше, хотя и дороже.

Торговля в первопрестольной заметно сократилась в 1830-м году, во время эпидемии холеры. Болезнь заметно сократила и численность московского населения. Памятуя опыт борьбы с инфекцией, в 1830-е годы в Москве было возведено несколько новых больниц, самой известной из которых была 2-я Градская больница на Калужской улице (архитектор О. Бове). Вообще в Москве середины XIX века работало несколько талантливых архитекторов, таких как Д. Жилярди, А. Григорьев и уже упомянутый О. Бове. Их стараниями были возведены Триумфальные ворота у Тверской заставы, здание Опекунского совета на Солянке, дворец великого князя Михаила Петровича на Крымской площади, а также отремонтировано здание Слободского дворца.

В середине XIX века в Москве не только активно строились новые здания, но и улучшалась городская инфраструктура: был построен новый водопровод, некоторые речки взяты в трубы, появился первый общественный транспорт (конки), возросло число улиц, освещаемых фонарями.

«Изо всех российских городов Москва есть истинный русский город, сохранивший свою национальную физиогномию, богатый историческими воспоминаниями, ознаменованный печатью священной древности… нигде сердце русского не бьется та сильно, так радостно, как в Москве». Так думал не только революционер В. Белинский, автор этих строк, но и русские консерваторы. Неслучайно Москва представлялась им истинным оплотом новой государственной идеологии, получившей название «теория официальной народности». Принцип «православие, самодержавие, народность» как нельзя лучше подходил под московскую жизнь.

Первым глашатаем «триединой формулы» был профессор московского университета историк М. Погодин. По его убеждениям Москва была избрана свыше и чудесным образом хранима «Русским богом». Она – колыбель русского государства, самодержавия, на котором держится вся отечественная история. «Москва была зерном, из коего произошло великое древо Российской империи… В Москве утвердилась независимость государства на двух краеугольных камнях, единодержавии и самодержавии», - писал Погодин. После основания Петербурга, Москва осталась «средоточием, русского могущества, просвещения, языка, литературы, промышленности, торговли, вообще русской национальности».

Однако с современно точки зрения, противоположность старой и новой столиц вряд ли носила столь острый цивилизационный характер. По словам историка Москвы Андрея Сахарова, «просто произошло своеобразное разделение функций между двумя столицами: северная – город гражданственности; южная – умственной и духовной деятельности. Утратив политическое значение, Москва сохранила нравственное. Один город дополняет другой, один необходим другому».

В 1829 году был построен Москворецкий мост на каменных опорах.

Вследствие саморазрушения Мытищинского водопровода встал вопрос о создании нового. По проекту генерал-майора инженера Яниша в 1830 году в эксплуатацию был пущен новый водопровод с применением паровых машин. В 1838 году были проложены чугунные водосточные трубы из Александровского сада в реку Москву взамен деревянных. Многие москвичи пользовались колодцами. В 1830 году их насчитывалось около пяти тысяч.

В 1829 году создается и благоустраивается Петровский парк. План парка составлялся архитектором Минеласом.

В 1823 году была реорганизована пожарная охрана города Москвы, которая в 1827 году получило пожарное депо, устроенное у Пречистенских ворот. В 30-х годах каждая пожарная команда состояла из 1 брандмейстера, одного помощника брандмейстера, 66 пожарных, 6 фурлейтов, а также 4 трубочистов и 19 лошадей. В пожарном депо всегда находилось в запасе три брандмейстерских помощника, 201 пожарный и 70 лошадей. На пожар выезжало до пяти соседних частей. В инженерно-строительном плане депо представляло следующее: в центре находился главный корпус с двумя въездами по обе стороны, в конце двора располагались две конюшни для пожарных лошадей, по бокам располагались служебные помещения и казармы.

К 30-м годам значительно увеличилась площадь замощения территории Москвы. Большая часть площадей и улиц была покрыта мостовой.


Зарядье. Неизвестный художник http://www.2do2go.ru/uploads/full/a9002642c00d18dd640c2623e8c5caf2_w960_h2048.jpg

«Московские губернские ведомости» от 1841 года сообщают, что в Москве насчитывалось 79 площадей, четыре плац-парада, 57 мостов (три чугунных, девять каменных, сорок пять деревянных), восемнадцать застав.

Информационная инфраструктура

Во второй четверти XIX века в моду у образованных горожан стали входить журналы. Читателей привлекала периодичность, разнообразие тем, зарубежные новости политики и культуры Европы.

Значительным событием в литературной жизни Москвы стал выход в 1825 году журнала «Московский телеграф». Его основателями выступили Н. Полевой и П. Вяземский. Журнал носил характер энциклопедического, охватывая совершенно разные сферы деятельности.

С 1828 по 1830 годы выходил журнал профессора М.Г. Павлова «Атеней». Издание активно интересовалось проблемами философии. Издание стремилось привлечь молодых дарований, печатая стихотворения Ф. Тютчева, Н. Станкевича, М. Лермонтова.

В 30-е годы в Москве издавались альманахи. М.А Максимович выпускает книжку «Денницы». Позднее в книге появляются публикации таких авторов как А.С. Пушкин, Е.А. Баратынский, Д.Е. Веневитинов, П.А. Вяземский, Ф.Н. Глинка, А.А. Дельвиг, Ф.И. Тютчев.

В 1830 году Москву поразила холера, которая больно ударила по московской печати. Вынуждены были закрыться «Вестник Европы», «Московский вестник», «Атеней», «Галатея», выстояли только «Московский телеграф», газета «Московские ведомости».

В 1831 году появляется новое периодическое издание «Телескоп. Журнал современного просвещения».


Его изданием занимался Н.И. Надеждин, магистр богословия и доктор этико-филологических наук. Вокруг этого журнала смогли объединиться сотрудники закрывшихся изданий. «Телескоп» публиковал труды М.П. Погодина, М.Н. Загоскина, С.П. Шевырева, Ф.Н. Глинки, А.С. Хомякова. В журнале «Телескоп» имелось приложение под названием «Молва», где помещались различные хроники, театральные рецензии, фельетоны. С этим приложением началась литературная деятельность В.Г. Белинского. Погубила журнал «Телескоп» статья «Философское письмо» Чаадаева, а 1836 году издание прекратило свое существование.

В 1832 году появляется журнал И.В. Киреевского под названием «Европеец». Представители русской поэзии с восторгом встретили появлением журнала, присылая стихи, поэмы, сказки, статьи, заметки, материалы различного характера. Однако, «Европеец» просуществовал недолго и был уже запрещен на втором номере.

С 1835 года дважды в месяц начал выходить «Московский наблюдатель». Главная цель создателей журнала – противодействие журналистике, которая наживается на опубликованных статьях. Главный литературный критик журнала Шевырев стремился придать литературе светский лоск, сокрушаясь о том, что в эту сферу проникают разного рода разночинцы. В 1838 году журнал перешел в руки В.Г. Белинского, который стал его главным редактором. Сотрудников обновленного журнала объединяла тяга к искусству. Выпуски знакомили читателя с произведениями Шекспира, Гете, Гофмана, Гейне, Гофмана. Однако, издание журнала было сопряжено с различными трудностями. В.Г. Белинский был завален работой, подводила типография. В 1839 году журнал прекратил свое существование.

В связи с жесткой цензурой выпуск московских журналов практически прекратился. Благодаря авторитетным ходатайствам М.П. Погодину и С.П. Шевыреву удалось с 1841 года выпускать журнал «Москвитянин». Так как это был журнал, по сути разрешенный цензурой, на долгие годы он оставался фактически единственным московским изданием. Журнал имел историко-литературный уклон, весьма насыщен был статьями отдел наук. Особо стоит отметить рубрику «Московская летопись», в которой публиковались статьи о жизни города, исторические материалы о Москве. В начале 50- х годов в журнал приходят новые люди, которые вдохнули новую жизнь в «Москвитянин». Это были писатель А.Ф. Писемский, драматург А.Н. Островский, литературный критик А. Григорьев. Однако, старая и новая редакции не смогли найти общий язык. М.П. Погодин продолжал отстаивать свое видение. В 1853 году произошел окончательный разрыв М.П. Погодина с вновь пришедшими. «Москвитянин» доживал последние годы.

Социальная инфраструктура


Панорама Замоскворечья. Художник Ф. Бануа

В первой половине XIX века в Москве на государственные и частные средства возникает ряд больниц и богаделен. В 1826 году была основана Глазная больница. В 1827 году на Большой Калужской открывается вторая градская больница на 450 мест. Лекарь Мандилени в 1829 году получает разрешение на учреждение ортопедического и гимнастического заведений. В 1834 при Екатерининской больнице была создана фельдшерская школа, в 1841 году открывается детская больница на 100 кроватей, в 1843 году – больница для рабочих на 500 кроватей. В 1845 в приходе церкви Троицы была открыта гомеопатическая больница, которая содержалась за счет добровольных пожертвований. Наиболее крупным медицинским учреждением был Военный госпиталь.

К концу 40-х годов Москва располагала 63 больницами. Стоит заметить, что больницы были устроены по сословному признаку. Медицинская помощь была в большинстве своем платной, к частным врачам могли обращаться только состоятельные люди. – дворяне, чиновники, крупные промышленники.

Количество московских аптек к концу 40-х годов приближалось к тридцати. Все они были исключительно частными.

Рост населения и усиление социального неравенства вынуждало правительство строить богадельни и сиротские дома. К 40-м годам Москва насчитывала 83 богадельни. Частным лицам принадлежало восемь заведений, церкви – 59, государству – 16.

В 1832 году было принято Положение для управления заведениями общественного призрения в Москве. Особняком стояли следующие заведения, которые находились под «высочайшим покровительством» - Екатерининская больница, Богадельня, Сиротский дом, Дом умалишенных, Смирительный дом, Рабочий дом, Работный дом. Все эти заведения находились в ведении Попечительского совета, где председателем был московский генерал-губернатор, членами – гражданский губернатор, губернский предводитель дворянства, городской голова.

В конце 30-х годов в Москве был учрежден «Комитет для просящих милостыню», который организовывал «обеденные столы» для нищих в Замоскворечье, Лефортове, у Сухаревской башни, близ Смоленского рынка.

Транспортная инфраструктура

В 1826 году в связи с тем, что началась русско-персидская война, было решено организовать экстрапочту от Москвы до Тифлиса. В 1828 году отставному штабс-капитану Волконскому была дана привилегия на учреждение почтовых колясок от Москвы до Тамбова через Рязань, с условием не принимать в рейс письма деньги и посылки. В том же году общество учредителей дилижансов по Московскому тракту получило разрешение учреждать дилижансы по всем трактам. В 1833 году отставной штабс-капитан Попков получил привилегию на перевозку в телегах – «сидейках» из Петербурга в Москву и обратно. Из обеих городов транспорт отправлялся два раза в день – в шесть и восемь часов утра. Продолжительность пути составляла около семи суток. В 1840 году предпринимателем Острецовым были учреждены дилижансы между Москвой и Нижним Новгородом. В 1841 году было организовано сообщение между Москвой и Петербургом посредством экипажей-«скоровозов».

Мощным толчком в развитии транспорта и транспортной инфраструктуры явилось открытие железнодорожного сообщения в конце 1851 года по Николаевской железной дороге.

Для проезда по Москве в 1840-м году использовалось более 12 000 различных колесных экипажей. Для перевозки тяжестей использовались дроги и дровни. Для обслуживания экипажей Москва располагала 21 000 лошадей.

В 40-х годах XIX века в Москве распространяется организованный транспорт для массовой перевозки населения. Это были линейки, которые принадлежали частным лицам и перевозившие пассажиров по определенным маршрутам.

Искусство

Архитектура


Триумфальные ворота. Арх. О. Бове http://cultureru.com/wp-content/uploads/2012/09/192.jpg

Во второй четверти XIX века продолжала функционировать «Комиссия по строению города Москвы». Она функционировала до 1843 года. В 1827 году архитектор О.И. Бове выстраивает Триумфальные ворота у Тверской заставы. Этот памятник был посвящен героическим победам русских войск над Наполеоном. В 1832 году Бове была построена 2-я Градская больница на Калужской улице.

В 1826 году началось строительство Опекунского совета на Солянке под руководством Д. Жилярди и А.Г. Григорьева.


Опекунский совет на Солянке, арх. А. Григорьев http://www.riarealty.ru/images/40150/55/401505532.jpg

Годом позже Д. Жилярди было поручено восстановить сгоревшее здание Слободского дворца для размещения в нем Московского технического училища. Архитектором А.Г. Григорьевым кроме Опекунского совета на Солянке был построен дворец для великого князя Михаила Петровича на Крымской площади. Его однофамильцем, Д. Григорьевым, была возведена Университетская типография на Большой Дмитровке.

Архитектором Ф.М. Шестаковым по проекту В.П. Стасова с 1839 по 1842 годы были построены Провиантские склады на Крымской площади.

Стоит уделить внимание одному из учеников М.Ф. Казакова – Е.Д. Тюрину. В 30-40 гг. им были выстроены Университетская церковь на углу Большой Никитской и Моховой в 1837 году, дворец в Коломенском, ряд павильонов Нескучного сада, собор на Елоховской площади.

После скандала со строительством храма Христа Спасителя, злоупотреблениями архитектора А.Л. Витберга и высылкой его в Вятку, Николай I поручает постройку храма архитектору К.А. Тону. К.А. Тон был выпускником Петербургской Академии художеств, руководил возведением Большого Кремлевского дворца, Оружейной палатой в Кремле, Николаевским железнодорожным вокзалом. В 30-х гг. им сооружена колокольня Симонова монастыря. В 1837 году на месте бывшего Алексеевского монастыря началось строительство храма, которое было окончено в 1883 году.

Музыка

Музыкальный театр


М. Глинка


А. Даргомыжский

В этот исторический период русский музыкальный театр начинает новый этап своего развития. Он отмечен такими театральными постановками как «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила» М.И. Глинки, пятью из шести опер А.Н. Верстовского, премьерой оперы А.С. Даргомыжского «Эсмеральда» в 1847 г. в Москве, позже в Петербурге. В этот же период прошло отделение оперной театральной труппы от драматической, что положительно сказалось на качестве музыкальных спектаклей.

А. Алябьев


А. Варламов

На музыкальной сцене в этот период преобладали оперные спектакли. Но в Москве в 1827 году состоялась премьера пародийного балета А.А. Алябьева «Волшебный барабан, или Следствие Волшебной флейты». В 1834 г. на сцене московского театра ставится балет А.Е. Варламова «Забавы султана, или Продавец невольников», а в 1837 г. – балет «Хитрый мальчик и людоед», музыку к которому А.Е. Варламов написал совместно с А.С. Гурьяновым. Эти постановки не оказали какого-либо влияния на судьбу русского балетного театра.

На московской сцене конца 20-х – первой половины 30-х гг. проявляются такие оперные артисты как П.А. Булахов, А.О. Бантышев, Н.В Репина. На открытии Большого театра в 1825 г. дебютировал Н.В. Лавров.

Тем не менее, Москва находилась на второстепенных ролях по отношению к Петербургу и с позиции материальных и исполнительских ресурсов, и с точки зрения особенности уклада жизни, который сказывался на репертуаре театров.

1825 год ознаменовался для Москвы назначением на должность управляющего музыкой московского театра А.Н. Верстовского, который в 1830 г. становится инспектором репертуара московских императорских театров. «Эпоха Верстовского» внесла большой вклад в развитие музыкального театра Москвы этого периода. Талантливый композитор и чиновник, он не только определял репертуар, но и занимался разучиванием новых партий с артистами, исполнял функции режиссера-постановщика и, конечно же, автора музыки. В этот период были поставлены три его оперы: «Пан Твардовский» (1828), «Вадим» (1832) и «Аскольдова могила» (1835).

Постепенно расширялся и зарубежный репертуар московской оперы.

Одним из важнейших событий для Москвы этого времени становится премьера оперы М.И. Глинки «Иван Сусанин» 7 сентября 1842 г.

Опера имела успех у публики. Большая часть сольного состава спектакля была представлена актерами, переехавшими в Москву из Петербурга. Из корифеев московской сцены остался только А.О. Бантышев. Характерный актер, привыкший к «волшебному» репертуару московской оперы, не всегда справлялся с бытовым характером оперы М.И. Глинки и переигрывал в роли Собинина, за что и подвергался неоднократной критике. Суровым нападкам подверглась сама версия оперы: с купюрами и изменениями авторского текста, сделанными дирижером И. Иоганнисом.

Впервые эту оперу в достойном исполнении москвичи услышали 8 октября 1846 г., когда с гастролями в Москву приехала петербургская оперная труппа.

Благодаря петербургским артистам московская публика смогла познакомиться и со второй оперой М.И. Глинки – «Руслан и Людмила», и с оперой А.С. Даргомыжского «Эсмеральда», и с некоторыми зарубежными операми из репертуара столичных театров.

В 40-е гг. в Москве активно гастролируют и иностранные оперные труппы. В 1842 г. сюда была переведена из Петербурга немецкая оперная труппа, которая была изначально встречена тепло, но интерес к ней охладел уже ко второму сезону. Периодически появляющиеся итальянские труппы также не имели особого успеха у публики и не оставили какого-либо значительного следа в музыкально-театральной жизни города.

Без всякого успеха прошла в 1852 г. премьера оперы А.Г. Рубинштейна «Куликовская битва». Еще более сурово была воспринята московской публикой и критиками весной 1853 г. его опера «Фомка-дурачок».

Начало 50-х гг. стало началом долгого спада в оперном искусстве Москвы, которому способствовали отношение столичной дирекции и Министерства двора к возникающим проблемам. Этот спад не смогли предотвратить даже активные меры по укрпелению оперной труппы и пополнению ее новым исполнительским составом, которые предпринимал как директор московских театров А.Н. Верстовский.

Религия


Ильинские ворота Китай-города и церковь Николая Чудотворца «Большой Крест». Художник Й. Вейс http://crazypages.net/uploads/posts/2015-02/thumbs/1423468161_11.jpg

В середине XIX века Москва оставалась центром православия. Здесь действовало 388 церквей, в то время как в Петербурге их насчитывалось всего 169. В первопрестольной хранилось много особо почитаемых икон, известных по всей России: Владимирской Богоматери, Иверской, Казанской и Донской. «В Петербурге можно прожить года два, - писал Александр Герцен, - не догадываясь, какой религии он держится; в нем даже русские церкви приняли что-то католическое. В Москве на другой день приезда вы узнаете и услышите православие и его медный голос. В Москве множество людей ходят каждый воскресный и праздничный день к обедне; есть даже такие, которые ходят и к заутрене; в Петербурге мужеского пола никто не ходит к заутрене, а к обедне ходят одни немцы в кирку да приезжие крестьяне. В Петербурге одни и есть мощи: это домик Петра; в Москве покоятся мощи всех святых из русских, которые не поместились в Киеве, даже таких, о смерти которых доселе идет спор, например Дмитрий-царевич. Вся эта святыня бережется стенами Кремля; стены Петропавловской крепости берегут казематы и монетный двор».

В городе действовало 14 мужских и 7 женских монастырей. В основном, москвичи держались традиционного благочестия, однако были и свои исключения. Так, некоторые дворяне увлекались католицизмом. «С padre хоть поговорить о высоких материях можно», - объяснял свой выбор князь И. Вяземский. Его поддерживали графиня Е. Ростопчина (жена московского генерал-губернатора), княгиня З. Волконская и князь И. Гагарин. Однако число перекрещенцев среди дворян было ничтожным. Иное дело купцы. Целых 20% из них исповедовали старообрядчество, причем в двух разных формах – поповщине и беспоповщине (федосеевщине). Беспоповцы не признавали церковной иерархии (у них службу совершали миряне) и не молились за здоровье императора, поскольку тот считался защитником православной церкви. Поповцы, напротив, священников признавали, но только если это были «беглые», отпавшие от никонианства иереи, перешедшие в старую веру. Старообрядцы обосновались на двух московских кладбищах – Рогожском и Преображенском.


Рогожское кладбище. Неизвестный художник http://starove.ru/wp-content/uploads/2013/06/01-90-Rogojskoe-1024x778.jpg

Здесь выросли настоящие монастыри-общины, называемые «богадельными домами»: поповская на первом и беспоповская на втором. Общее количество прихожан в этих общинах переваливало за 10.000. Большую их часть составляли приходившие в Москву крестьяне, но ключевые административные посты занимали богатые купцы. Появлялись в первопрестольной и «бегуны» - старообрядцы-странники, бесприютные скитальцы, убегающие от государственной власти (отказавшиеся нести гражданские повинности и платить налоги, не имевшие паспортов и имущества). Их принимали к себе беспоповцы. Все старообрядцы отличались строгими нормами поведения. Многие отмечали их честность, трезвость и добропорядочность. Тем не менее, власть все время относилась к староверам с подозрением и предпринимала немало усилий, чтобы вернуть их в ряды никонианцев. Но на протяжении всего XIX века ситуация, по большому счету, никак не изменилась: государственная церковь продолжала давить на раскольников, а те продолжали упорствовать в своей вере.

Эстрадно-цирковое искусство

Начиная с 1825 г., в концертной музыкальной деятельности России начинается борьба за профессионализм исполнительского мастерства. Концерты приобретают статус просветительских.

Москва, наряду с Петербургом, является главным музыкальным центром России, в который стекаются наиболее яркие и профессиональные музыканты. Но при этом музыкальная жизнь обоих городов сильно разнилась и по репертуару, и по исполнителям.

В 1836 г. в Москве состоялись гастроли пианиста Теодора Штейна. Яркий и глубокий музыкант был очень тепло принят и публикой, и критикой. Профессионализм исполнителя, а впоследствии профессора Петербургской консерватории, был отмечен специалистами отдельно.

В январе 1834 г. в Москве создается общество любителей музыки – «Московское музыкальное собрание». В течение первого концертного сезона общество дало около 10 концертов, в которых с успехом участвовали: певица П.А. Бартенева, скрипач Н.А. Теплов, пианистка М.Н. Щербатова, арфист Н.П. Девитте. Дирижером оркестра на этих концертах неоднократно являлся А.Н. Верстовский.


А. Верстовский

Важную роль в развитии московской музыкальной жизни играл Московский университет, который имел свой театр и оркестр. Также при университетском пансионе существовали музыкальные классы, которые являли собой средоточие музыкального образования и воспитания передовой молодежи.

Университетские кружки, стали активной движущей силой культурно-общественной жизни московской интеллигенции. Наряду с вопросами литературы и философии в этих кружках обсуждались и общие проблемы искусства, в частности музыки, велись дискуссии о сложных проблемах музыкальной эстетики, об универсальном, общечеловеческом назначении музыкального творчества.

В 20-е гг. участники кружков высоко ценят творчество Людвига ван Бетховена, в 30-е гг. передовые позиции начинает занимать музыка Ф. Шуберта.

Активно знакомил московскую публику с произведениями Бетховена московский композитор и пианист И.И. Геништа. Яркими получились его концерты в апреле 1828 г., на которых были исполнены две увертюры Бетховена, Вторая симфония, а также два хора из «Мессии» Генделя, три фортепианных концерта В. Моцарта и Л. Бетховена.

Силами любителей были исполнены в 30-е гг. исполнены в Москве Первая, Четвертая и Пятая симфонии Бетховена. Но большей популярностью у московских зрителей пользовались одночастные произведения композитора – увертюра «Эгмонт» и увертюра к опере «Фиделио», неоднократно исполнялось его хоровое произведение «Христос на горе Елеонской».

Анализ московской прессы того периода говорит о том, что к исполнителям концертов начинают предъявляться более высокие профессиональные требования. Москвичей волнуют новые тенденции, завоевывающие концертную эстраду, связанные с воцарением эпохи романтизма в русской музыке.

Специфичность московской публики повлияла на то, что, наряду с расцветом классического исполнительского репертуара, в Москве становится популярным и жанр народной песни.

В патриархальном городке, каковым тогда являлась Москва, песня звучала повсюду: на улицах и площадях, в домашнем быту и на сцене театров. С ней связали свое творчество виднейшие русские композиторы, работавшие в Москве: А. Алябьев, А. Варламов, А. Верстовский, А. Гурилев. Яркими исполнителями русских песен и романсов стали солисты московского оперного театра: П.А. Булахов, А.О. Бантышев, Н.В. Лавров, Н.В. Репина, Савицкая.

Концертный репертуар состоял как из подлинно народных произведений, так и из их обработок и переложений, в том числе для различных инструментов. Так, например, пользовались большой популярностью у москвичей вариации на темы русских народных песен, которые исполняли московские гитаристы В. Свинцов и П. Дельвиг, балалаечник В. Радивилов.

Из авторских романсов и песен наибольшей популярностью в тот период пользовался «Соловей» А. Алябьева. Тепло принимала московская публика и А. Верстовского, который нередко пел различные арии и дуэты с певицей Е.А. Окуловой. Пользовались успехом у слушателей и собственно сочинения композитора: баллады «Три песни», «Пустынник», «Черная шаль» и др.

А.Е. Варламов, являвшийся в 1830-е гг. одним из капельмейстеров московского театра, ежегодно принимал участие в концертах как дирижер и как певец. За выразительное и музыкально-задушевное исполнение народных и собственных песен его прозвали «профессором русского пения». Из его романсов и песен наибольшей популярностью пользовались «Красный сарафан», «Ты не пой, соловей», «Ах, ты, время, времечеко», «На заре ты ее не буди».

С восторгом московские любители музыки в 1834 г. встретили приезд и его выступления на домашних музыкальных вечерах. Концерт Глинки явился для всех любителей музыки примером высокохудожественного, профессионального исполнительства, к которому стремились лучшие музыканты Москвы.

Всех гастролировавших в Москве зарубежных певцов затмила своим искусством Полина Виардо, выступившая здесь в свой третий приезд в Россию в 1845 г.


П. Виардо

Огромное место в ее репертуаре занимали произведения русских композиторов Даргомыжского, Алябьева, Варламова и, конечно же, Глинки.

В 1844 г. Москва принимала известную немецкую пианистку Клару Шуман (Вик), которая приехала в сопровождении мужа – композитора Роберта Шумана.

Образование. Наука и техника.

Наука

В 1831 году на Пресне при московском университете была открыта астрономическая обсерватория. Прежняя сгорела в 1812 году. В 40-х годах обсерватория была перестроена, появилась возможность проводить систематические исследования. Особый вклад в изучение астрономии внес Д.М. Перевощиков, изучавший проблемы небесной механики и впервые издавший астрономии на русском языке.

В середине XIX века сформировалась плеяда крупных ученых-специалистов в области биологии: И.Е Дядьковский, М.Г. Павлов, А.Л. Ловецкий, Г.Е Щуровский, А.М. Филомафитский, К.Ф. Рулье.

Особое внимание Московский университет уделял исследованию и преподаванию гуманитарных наук. Следует отметить заслуги таких ученых как М.Т. Каченовский, М.П. Погодин, проповедник «официальной народности», сторонник «норманнской теории», С.М. Соловьев, автор «Истории России с древнейших времен» в 29 томах, Т.Н. Грановский, П.Н. Кудрявцев. На юридическом факультете преподавали К.Д. Кавелин и П.Г. Редкин

Из профессоров-филологов выделялись такие фамилии как профессор литературы А.Ф. Мерзляков, профессор теории изящных искусств, археологии и логики Н.И. Надеждин, профессор в области истории русского языка и фольклора Ф.И Буслаев.

Образование


Московский университет. Арх. Д. Жилярди

Школьный устав 1828 года давал возможность получить образование для более широкого круга населения. Дети низших сословий имели возможность обучаться в одноклассных приходских училищах. В трехклассных уездных училищах образование получали дети купцов, ремесленников. Семиклассные гимназии были доступны только детям дворян и чиновников. Образовательные учреждения становились сословно обособленными. Высшее образование оставалось исключительной привилегией только дворянства.

Сведения о начальных школах в Москве первой половины XIX века очень незначительны. В 30-е годы в городе существовало 10 начальных училищ, которые располагались в каждой из полицейских частей Москвы. В них обучалось около 1200 учащихся и преподавало 28 учителей.

В связи с ростом промышленных предприятий на фабриках начинают открываться начальные училища, которые соответствовали училищам приходским, с двухлетним курсом обучения. В училище при Прохоровской мануфактуре, в школе купеческого сына Герасимова обучали прикладным знаниям и трудовым навыкам. К концу 40-х годов XIX века количество фабричных училищ увеличилось до пятнадцати.

В 1835 году было открыто Мещанское училище с четырехлетним сроком обучения. В училище давалось бесплатное образование для детей бедных мещан. В 1840 году в училище было открыто женское отделение. Основной упор делался на рисование, необходимое для ремесла, умение считать и сочинять купеческие письма.

В Москве к концу первой половины XIX века существовало четыре гимназии. В 1833 году первая гимназия, которая называлась Благородный пансион, была преобразована в Дворянский институт. Московская губернская гимназия была переименована в «первую». В 1835 году в связи с тем, что первая гимназия была перегружена, по ходатайству попечителя С.Г. Строганова открывается вторая гимназия.

Третья гимназия была открыта в 1839 году. Преподавание в гимназии имело ряд особенностей. В четвертом классе обучение делилось на два отделения – классическое и реальное. В программе реального отделения большее внимание уделялось математическим наукам. В шестом классе появлялись специальные предметы – химия, технология, товароведение; в седьмом классе – механика, бухгалтерия, коммерческое законоведение. В 1849 году была открыта четвертая гимназия, разместившаяся сначала в доме Пашкова на Моховой, а позже в доме на Покровке.

Подготовкой гувернанток занимался Николаевский сиротский институт, открывшийся в 1837 году. Архивные данные Московского учебного округа за 1839 год указывают, что в Москве находилось 25 частных учебных заведений.

Москва продолжала оставаться крупным промышленным центром. Низшее среднее и профессиональное образование было представлено Константиновским землемерным училищем, которое было преобразовано в середине 30-х годов в закрытое учебное заведение – Межевой институт. Для воспитанников Московского воспитательного дома в 1826 году была открыта ремесленная школа, обучающая портняжному и сапожному ремеслам. Вначале 30-х годов заведение превратилось в серьезную техническую школу, готовившую высокопрофессиональных мастеров. Продолжала функционировать бесплатная Школа рисования. В 40-е годы Школа выпускала специалистов для ситценабивных и фарфоровых фабрик. Выпускники Школы рисования устраивались в гимназии и уездные училища учителями рисования.

Москва, наряду с Петербургом, оставалась центром высшего образования и научной деятельности. После событий 1825 года отношение к Московскому университету резко ухудшилось. В 1834 году была принята инструкция, усиливающая полицейский надзор и сыск за студентами и педагогическим составом. Через год был издан новый университетский устав, положивший конец автономии, лишивший прав и университетского суда. Вся власть над университетами находилась в руках попечителей учебных округов. Не учитывалось мнение университетского совета при назначении профессоров. Для надзора за студентами была введена обязательная форма одежды. Было внедрено новое деление университетов на факультеты.

Техника

Интерес москвичей не угасал к воздухоплаванию во второй трети XIX века. В Москве неоднократно совершались полеты. В 1828 году на высоту около 600 метров на воздушном шаре поднялась Ильинская, в 1847 году из Головина сада воздушный шар совершил два полета.

В 1826 году на Мытищинском водопроводе устанавливаются две паровые машины по 24 лошадиные силы. Первый литейный завод для московского машиностроения был устроен в 1825 году. В 1830 году было организовано котельное производство, паровые котлы которого стали устанавливаться на московских фабриках.

В 1831 году в Москве проходила первая Московская выставка, демонстрировавшая изделия отечественной промышленности. Фабрикантом И.Ф. Гучковым был выставлен ткацкий станок с шестью челноками, а также механический ткацкий станок. Механиком В. Лебедевым была представлена сукностригальная машина со спиральными ножами, каландр, рольную машину, гидравлический пресс, цилиндренную машину для ситцев. Были показаны машины для прядения льна, пожарная труба, модель цементной машины.

В 1847 году в Москве начинает работать литейный и механический завод для изготовления и починки машин. В начале 50-х годов завод производил паровые машины от четырех до сорока лошадиных сил.

Политическая жизнь

Гражданское общество. Идеология

В 1833 году в России впервые со времен доктрины «Москва – Третий Рим» была сформулирована государственная идеология. Ее автором явился министр просвещения граф Сергей Уваров. Он предложил так называемую триединую формулу: православие, самодержавие, народность. Имелось в виду, что самодержавная власть и православная церковь являются опорами русской государственности, которая крепчает от того доверия и преданности, которое испытывает по отношению к ней русский народ. По мнению сторонников этой теории, «прошлое России удивительно, настоящее прекрасно, будущее же выше всяких представлений». Триединая формула Уварова была именно идеологией, то есть теорией, оправдывающей существование сложившегося порядка вещей, которая вызвала критику со стороны гражданского общества, стоявшего на позициях утопии, то есть не удовлетворенного существующей ситуацией.

Первым, кто откликнулся на провозглашенную Уваровым формулу, был Петр Чаадаев.


П. Чаадаев. Неизвестный художник

В 1836 году он опубликовал в журнале «Телескоп» свое «Философическое письмо». Оно было насквозь пропитано духом пессимизма и разочарования в отечественной истории. «Сначала – дикое варварство, - писал Чаадаев, - затем – свирепое и унизительное чужеземное владычество, дух которого позднее унаследовала наша национальная власть, - такова печальная история нашей юности… Мы живем одним настоящим, в самых тесных его пределах без прошедшего и будущего, среди мертвого застоя». Он осудил православие, как религию, проповедующую и покрывающую, в отличие от католицизма, рабство и застой – опоры самодержавного режима. «Что же из этого будет? – ставил риторический вопрос московский философ. – Так жить невозможно: тягость и нелепость настоящего очевидны, невыносимы. Где же выход? «Его нет», - отвечал человек петровского периода… Он печально указывал, к чему привели усилия целого века: образование дало только новые средства угнетения, церковь сделалась одною тенью, под которой покоится полиция, народ все выносит, все терпит, правительство все давит и гнетет… Пора умереть». За «Философическое письмо» Чаадаев был официально объявлен сумасшедшим. И хотя прогрессивные члены общества возмутились, большинство из них позицию Чаадаева не разделяло. Его «Письмо» было, как «выстрел в ночи» - оно побудило мыслящих людей определиться со своими взглядами на историю России. Так появилось два лагеря – западники и славянофилы. Разница между ними пролегала по линии соотношения прошлого и будущего отечества.



Славянофилы (Хомяков, братья Аксаковы и братья Киреевские), как консерваторы, признавали за настоящим право на существование настолько, насколько в нем сохраняются принципы, изначально заложенные в духе русского народа, пока до конца не раскрытые. Такими сущностями, по их мнению, были крестьянская община и крестьянское мировосприятие, чуждое западного рационализма: иными словами «допетровская Русь».


Т. Грановский. Художник П. Захаров

Западники (Грановский, Кавелин, Боткин, Чичерин), как либералы, оправдывали настоящее постольку, поскольку в нем заключаются начала, занесенные извне, полный расцвет которых также намечается только в перспективе. Они приветствовали реформы Петра I, как заложившие фундамент таких начал, на котором взрастет русский дух и рано или поздно воссоединиться с семьей европейских народов. Весь конец 1830-х годов и по середину 1840-х в гостиных Москвы шли горячие споры между западниками и славянофилами. Это было, по словам Ивана Анненкова, «замечательное десятилетие», в течение которого выковывалось русское самосознание. Деятели противоборствующих лагерей так и не смогли договориться и, в конце концов, насмерть разругались. Какое-то время дискуссии продолжались на страницах журналов, но и они под давлением цензуры вскорости утихли. Наступило время начала 1850-х годов – «духовный штиль», который, по мнению властей, свидетельствовал о том, что в государстве все обстоит благополучно, но который на самом деле был лишь затишьем перед бурей гражданского подъема, охватившего образованное общество в начале царствования Александра II.

Социальная жизнь

Быт и досуг

Внешний вид москвича ярко говорил о его сословной принадлежности. Привилегированным сословием Москвы оставалось московское дворянство. Оно выделялось своей просвещенностью, способствовало развитию русской культуры. Именно дворяне имели возможность посещать Западную Европу, перенимая как политическое свободомыслие, так и черты быта. В обиходе у дворян чаще был иностранный язык. Внешняя приверженность к Европе тесно переплеталась с русскими традициями. Семьи дворян были многолюдны, многодетны, сохраняли связь с деревней. Многие аристократы содержали свои имения под Москвой. Состоятельные родители предпочитали обучать своих детей светским манерам дома. В 40-х годах у дворян проявился живой интерес к литературе, просвещению и искусству. Большой популярностью пользовались иностранные газеты и журналы. Некоторые дома становятся местом встреч для серьезных бесед, в которых обсуждаются философские вопросы, происходят рассуждения о мироздании, о судьбе отечества. Балы, карточные игры, катания на тройках отходят на второй план. В отличии от дворян люди из народа не были знакомы с французскими просветителями или немецкой философией, а чаще читали книги религиозного характера – псалтырь и житие святых.

Купечество жило замкнуто, в своих домах, дела вело честно, отличалось строгостью семейных нравов. Детей купцы старались выучить, как правило, отдавали в Коммерческое училище или Практическую коммерческую академию. Небогатые дворяне старались поправить свое незавидное финансовое положение женитьбой на купеческой дочке.

Заметный слой москвичей составляли профессора и студенты, люди свободных профессий – преподаватели частных пансионатов, гувернеры, журналисты, художники.

Резким контрастом в сравнении с дворянами являлся быт крепостных крестьян, которые обслуживали дома богачей. Они были абсолютно бесправными. Нелегко жилось мещанам и ремесленникам.

Москва была богата на народные гулянья, которые проходили под Новинским, под Девичьим, в Сокольниках, в Марьиной роще. На гуляньях выстраивались карусели, непременными участниками были цыгане с их колоритными выступлениями. В первой половине XIX века особой популярностью пользовались кукольные театры.

Жизнь москвичей переплеталась с традициями, которые были тесно связаны с православной церковью. Все праздники и важнейшие события в жизни определялись церковным календарем и устанавливались религиозными обрядами.

Общества, сообщества, субкультуры

В 1820-х-1830-х годах в Москве существовало несколько обществ, организованных молодыми людьми (в основном, студентами университета), откликнувшихся таким образом на события 14 декабря 1825 года. Самым первым подобным сообществом явился кружок братьев Критских, задумавших поднять восстание 22 августа 1827 года, в день коронации в Москве Николая I. «Погибель преступников 14 декабря родила во мне негодование», - заявлял основатель кружка Петр Критский. Братья верили в конституцию, которая должна была быть дарована России после убийства царя-тирана. Однако заговор раскрыли. Все его члены оказались в тюрьмах.

В 1829 году в университет поступили Александр Герцен и Николай Огарев.


А. Герцен. Художник Н. Ге https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/6/60/Herzen_ge.jpg/800px-Herzen_ge.jpg

В то время их умами владела мысль, что «здесь совершатся наши мечты, что здесь мы бросим семена и положим основу союзу. Мы были уверенны, что из этой аудитории выйдет та фаланга, которая пойдет вслед за Пестелем и Рылеевым, и что мы будем в ней». Кружок Герцена полностью сложился к осени 1831 года. Здесь очень почитали поэта Александра Полежаева, отданного в солдаты за поэму «Сашка» (1825). Герои поэмы – студенты-атеисты, предающиеся разгулу в пику дворянскому благочинию. «Что мы собственно проповедовали, трудно сказать, - писал впоследствии Александр Иванович. – Идеи были смутны; мы проповедовали декабристов и французскую революцию, потом проповедовали сен-симонизм и ту же революцию; мы проповедовали конституцию и республику, чтение политических книг и сосредоточение сил в одном обществе; но пуще всего проповедовали ненависть ко всему насилью, ко всякому правительственному произволу». Летом 1834 года кружок был разоблачен полицией: все его участники были арестованы.

Однако молодежь, сплотившаяся вокруг личности Герцена, больше вела разговоры, чем готовилась к решительным действиям. Более практичными оказались члены кружка Николая Сунгурова. К 1830-му году они уже разработали план решительных действий. Осенью 1831 года в первопрестольную должен был приехать Николай I. К этому времени и был запланирован государственный переворот. Николая следовало убить и заставить наследника присягнуть конституции. Разработанный план был предельно детален: захватить арсенал, вооружить чернь, взять в заложники генерал-губернатора, распространить листовки «возбуждения ненависти к государю и правительству». Однако летом 1831 года сунгуровцев выдал один из участников кружка. Все они оказались на каторге.

В отличие от сверстников-революционеров Николай Станкевич отличался миролюбием и вообще политикой не интересовался.


Н. Станкевич. Художник Н. Успенский

Тем не менее, ему также удалось организовать вокруг себя кружок, который собирался почти десять лет – с 1831 по 1840. «Мы могли холодно уважать круг Станкевича,- писал Герцен, - но сблизиться не могли. Они чертили философские системы, занимались анализом себя и успокаивались в роскошном пантеизме, из которого не исключалось христианство. Мы мечтали о том, как начать в России новый союз по образцу декабристов, и самую науку считали средством». Кружок Станкевича интересовался лишь современными системами немецкой философии, в первую очередь, Гегелем и Шеллингом, и отвергал любые попытки насильственных действий. Полиция не заинтересовалась им, и если бы не смерть основателя, друзья собирались бы еще не один год.

Социальная структура и занятость

Численность москвичей перевалила за допожарный уровень только к 1827 году. В 1829-м в городе проживало 303.599 человек. Однако холерный год резко снизил этот показатель: число жителей Москвы упало на 20%. Только в 1833-м количество населения дошло до уровня 1829 года. В 1840-е-1850-е годы эта цифра стабилизировалась на уровне примерно 350.000 горожан. В количестве жителей Москва уступала Петербургу: разница составляла более 200.000 человек. Дело в том, что смертность в Москве превышала рождаемость, причем показатель рос год от года: если в 1841 году это превышение было в полтора раза, то в 1854-м – в два раза (среди москвичей преобладали мужчины, да и санитарные условия первопрестольной были из рук вон плохи).

Что касается сословной структуры москвичей, то здесь происходили процессы, характерные и для начала XIX века. Число дворян в 1852 году по сравнению с 1811-м почти не изменилось и составило 5% от общего числа жителей. Такой же процент отводился в переписях населения и купцам. Однако это не объективные цифры. На самом деле, перепись учитывала только гильдейское купечество, в то время как на Москве торговали и почетные граждане, и мещане, и крестьяне. Столь же необъективны данные переписи и по отношению к рабочим мануфактур. Там приводится цифра – 10.000 человек, в то время, как данные из других источников (например, из отчета московского обер-полицмейстера за 1842 год) останавливаются на иной цифре - 35.000. Здесь дело заключалось в том, что на мануфактурах работали в основном крестьяне, которые формально фабричными не считались, и записывались в перепись по крестьянскому сословию.

В отличие от дворян и купцов, число московских мещан росло год от года. Если в 1814 году они составляли 7% московских жителей, то 1852-м – уже 18% от всего населения. Рост этого сословия свидетельствует о развитии на Москве мелкотоварного производства и розничной торговли. Тем не менее, самой динамичной прослойкой московского населения оставалось даже не мещанство, а крестьянство. Если в 1811 году выходцев из деревни было 78.000, то к 1852-му этот показатель возрос до 140.969 человек – 41% по отношению ко всему населению Москвы.

Если сравнивать социальную структуру Москвы и Петербурга, то бросается в глаза, что в северной столице было в 2,5 раза больше дворян, чем в первопрестольной. В той же пропорции различалось между собой и количество разночинцев в старой и новой столице. В то же время, в Москве было больше почетных граждан, купцов и мещан. Однако, здесь преобладали купцы 3-ей гильдии, в Петербурге же было больше купцов первых двух гильдий. Иногородних горожан в Петербурге по сравнению с Москвой было на две трети больше, в то время как крестьян – на 10.000 меньше.

Социальные конфликты

В 1826-1855 годах продолжались конфликты мастеровых с хозяевами мануфактур. Однако в этот период они не носили острого характера. Большинство ситуаций решалось миром при посредничестве Московского отделения Мануфактурного совета. Рабочие, как правило, жаловались на задержку зарплаты, невыплаты за сверхурочные работы, вычеты за харчи и за невыход на работу по болезни. Предприниматели же сетовали на самовольных уход фабричных с рабочего места, порчу изделий и раскрытие секретов производства сторонним лицам. Тем не менее, известно несколько конфликтов, для подавления которых потребовалось особое вмешательство стражей порядка. Так, в ноябре 1842 года 200 работников шерстяной мануфактуры Ниссена, что находилась в подмосковном селе Перово, отказались продолжать работу. Причиной были бесчинства нового управляющего, который, помимо прочего, понизил производственные расценки. Вызванная полиция на месте наказала зачинщиков стачки, и принудила рабочих встать за станки. Через год рабочие красильной фабрики купца Ребеника, расположенной в селе Большове Московского уезда, так же вышли на протест против произвольно наложенного на них штрафа. Снова не обошлось без полиции: зачинщики, числом 12 человек, были биты розгами и высланы на родину без права возвращаться в Москву.

Стачки происходили и на предприятиях, находившихся в формальных границах первопрестольной. Так, осенью 1832 года фабрикант Пантелеев жаловался, что его мастеровые саботируют работы, требуя повышения зарплаты. В таком же положении оказался спустя три года и хозяин московской шелковой мануфактуры Рогожин, который писал, что «подобные происшествия на фабриках бывают нередко», и что «упорство сих вольнонаемных мастеровых бывают прекращены токмо местною полицией». Историкам известны еще и волнения и на фабриках Рябушинского и Чикина в июле 1850-го, и на текстильной мануфактуре Бутикова в феврале 1851 года. В последнем случае оставили работу все 400 мастеровых, жаловавшихся на повышение фабрикантом цен на харчи, снижение производственных расценок и наложении штрафов. Однако как в этом, так и других случаях все кончалось вызовом полицейской команды и примерным наказанием зачинщиков протеста.

Территория и география Москвы

Формальной границей Москвы в середине XIX века оставался Камер-коллежский вал. Однако на практике в это время к территории первопрестольной были присоединены некоторые соседствующие местности: Новая Андроновка, Бутырская слобода, Марьино, Воробьево, Троицкое, Дубровка, Нижние Котлы, Семеновское, Раменки и др. Всего на новоприсоединенных территориях находилось 547 дворов – двадцатая часть от общемосковского числа. На новых местах располагались, как правило, мануфактуры, использующие труд крестьян соседних с Москвой деревень. Если деревня входила в состав города, то ее жители могли работать на мануфактурах, не получая паспорта, что облегчало привлечение рабочей силы на предприятия.

По указу 1829 года Москву разделили на 17 частей: это было чисто административное мероприятие, не вносившее изменений в систему управления городом. На городской территории в 1820-м году насчитывалось 164 улицы, 635 переулков и 25 площадей. Через десять лет улиц было уже 188, 635 переулков и 54 площади. А в 1840-м число улиц возросло до 258, число же переулков сократилось до 582. Кроме того, активно стали обустраиваться площади: их насчитывалось 79. Появилось и 4 плац-парада.


Парад на Красной площади. Неизвестный художник

Таким образом, застройка города за двадцать лет привела к значительному увеличению числа улиц и уменьшению количества переулков, многие из которых превратились в улицы, а количество площадей увеличилось в три раза. Правда, в городе насчитывалось 467 пустопорожних мест – наследие пожара 1812 года. Много места продолжали занимать огороды и сады, которые, однако, не имели коммерческого значения, удовлетворяя своими плодами только семью хозяина.

Москву 1830-х-1840-х годов можно разделить на несколько районов в соответствии с социальным статусом жителей. За рекой Москвой и по Яузе жили, как правило, купцы, мещане и ремесленники. В ближайших к Кремлю районах Замоскворечья, на Пятницкой и Якиманке большая часть домов принадлежала чиновникам. На севере и северо-западе первопрестольной (Бронная улица, Столовый, Палашевский переулки и др.) селилось преимущественно дворянство. В восточных, северо-восточных и юго-восточных частях города – на Таганке, Покровке, в Лефортове и в районе Сущевской слободы, там, где было много промышленных предприятий, земли расходились между мещанами и крестьянами, берущими работу на дом.

Управление

Градостроительная политика

В 1833 году были изданы новые правила по застройке городских районов. Теперь в центре города воспретили ставить и чинить деревянные дома: разрешалось только каменное строительство или, на худой конец, строительство зданий с каменным первым этажом. Однако такие новшества пришлись не по карману обывателям средней руки: их деревянные дома ветшали и хозяева были вынуждены переезжать на окраины, где деревянное строительство не запрещалось. В 1839 году были выделены средства для раздачи погорельцам. Однако эти деньги шли, в первую очередь, на помощь дворянам и купцам и до мещан и крестьян не доходили, хотя последние нуждались в них в наибольшей степени. Из мероприятий, ставящих целью благоустройство города, можно указать на распоряжение от 5 марта 1834 года «о приведении в лучший вид пространства между Тверским в Москву въездом и парком Петровского дворца». Здесь на протяжении 1 версты предполагалось устроить аллеи для пешеходов, а земли за аллеями разделить на участки и сдать под дачи. К 1840-м годам Москва заметно обстроилась. В 1842 году здесь насчитывалось 19547 жилых зданий – на 62% больше, чем в 1830 году. 60% построек были возведены из камня и 40% (в основном, на периферии) из дерева. Дворянские дома строились в одну линию, с парадными фасадами, выходящими на улицу; деревянные же дома мещан и купцов были, как правило, окружены садом и отделены от улицы глухим забором.

Органы управления

Структура гражданской и военной администрации Москвы во второй четверти XIX века не изменилась. Первым лицом в Москве, наделенным обширными полномочиями и подчиняющийся только царю, оставался генерал-губернатор. В его подчинении находились как гражданские, так и военные учреждения. Вторым человеком считался гражданский губернатор, который занимался вопросами управления губернией. За порядком в Москве следил глава полиции – обер-полицмейстер, возглавлявший Управу Благочиния.

После расправы над декабристами в 1826 году в Москве появляется тайная полиция – III отделение собственной его императорского величества канцелярии. Москва стала центром одного из округов корпуса жандармов. Генерал, возглавлявший округ, был независим в своих действиях от генерал-губернатора и подчинялся напрямую шефу жандармов. Жандармский дивизион располагался в центре Москвы – в Петровских казармах.

В Москве располагались и церковные власти в лице Синодальной конторы. В российской православной церкви в первой половине XIX века московская епархия занимала особое место.

Самоуправление осуществлялось через Шестигласную думу. Её возглавлял городской голова, избиравшийся каждые три года имущими горожанами. Основными обязанностями думы являлись чистота и благоустройство, продовольствие, торговля и промысел. Состав думы был следующим: шесть членов, которые представляли сословие торговцев и промышленников – купцов и ремесленников. Полномочия этого органа были весьма ограничены – составление сметы доходов и расходов, сборы средств на нужды города.

Статус и символика

Москва в XIX века официально признавалась столицей. Здесь происходили коронации императоров в Успенском соборе, сюда из Петербурга отправлялись курьеры с рескриптами о победах русского оружия или выдающиеся военные с вестью о том, что на престол взошел новый император. В Кремле располагались департаменты Правительствующего Сената, которые имели собственный архив и типографию.

Указом 1781 года московский герб полностью повторяет герб от 1730 года. На нем был изображен Георгий Победоносец на коне в красном поле, поражающий копьём черного змия. В таком виде герб Москвы просуществовал вплоть до середины XIX века.

В середине XIX века были продолжены работы, которые велись в области городского герботворчества, которые сосредоточились в Герольдмейстерской конторе и находились под личным наблюдением императора. В конце царствования Николая I с московским гербом произошли следующие изменения. Немецким ученым Б.В. Кене, ставшим в 50-е годы управляющим Гербовым отделением Департамента герольдии, было предложено повернуть на гербе Москвы Георгия Победоносца в другую сторону, по западноевропейским правилам, облачив его в европейские сплошные доспехи. Всадник бросив поводья, колол змея слева, держа копье двумя руками.

Чрезвычайные ситуации

Войны

Крымская война

Для московского обывателя Крымская война разразилась неожиданно. Лишь часть общества, а именно, аристократия Москвы, читающая «Московские ведомости», «Северную пчелу» были осведомлены о подробностях внешнеполитической борьбы между Россией и странами Запада. Московская администрация прилагала все усилия для того, чтобы скрыть поступающие известия с дипломатических фронтов. Только Манифест 20 октября 1853 года об объявлении войны Оттоманской Порте всколыхнул все слои московского общества. В нем говорилось, что задачей войны является защита священных прав православия и охрана прежних трактатов. Позднее был объявлен рекрутский набор. Победы при Синопе и Башкадыкляре были отмечены церковными молебнами, пушечным салютом и иллюминацией. В конце 1853 года в прессе стали появляться сведения о пожертвованиях на военные нужды. В начале 1854 года в Манеже состоялись проводы на войну Владимирского, Суздальского и Углицкого полков 16-й пехотной дивизии.

События Крымской войны поначалу не отразились на жизни москвичей. Зимние месяцы были насыщены театральными представлениями, балами и маскарадами. По мнению горожан, пример Отечественной войны 1812 года ярко показал всю доблесть русского оружия.

«Московские ведомости» печатали патриотические стихотворения, присланные из разных концов Российской империи. Особо стоит отметить деятельность историка М.П. Погодина. Через него к русскому правительству обращается за помощью болгарская делегация, с ним ведут переписку многие корреспонденты. В декабре 1853 года Погодин публикует «Историко-политические письма времени Крымской войны», призывая создать союз со славянскими народами Балканского полуострова. Крупный славянофил А.С. Хомяков поприветствовал начало войны, однако, открыто указывал на отрицательные стороны крепостнического строя.

В 1853 году начался первый сбор рекрутов. В Москве эта повинность легла на плечи мещан, цеховых и крепостных крестьян, которые жили и работали на территории Москвы. За два года рекрутских наборов население Москвы послало на войну 4,2 % своего мужского трудящегося населения. Отправка рекрута сопровождалась значительными расходами со стороны жителей Москвы. Его нужно было обеспечить обмундированием, трехмесячным провиантом и жалованием. Рекрутские наборы сопровождались частыми уклонениями, укрывательством, злоупотреблениями и, соответственно, недобором. В 1855 году к очередному рекрутскому набору присоединился созыв государственного подвижного ополчения. Москва была обязана сформировать семь дружин, состоявших из 1018 строевых и 51 нестроевых ополченцев. Такой источник как фонды Областного исторического архива указывают на небольшую цифру добровольцев в период Крымской войны.

Московское городское общество выделяло значительные денежные средства для найма частных зданий для расквартирования войск. 13 домов были сняты для размещения штабов. Большие суммы на нужды армии были внесены московским дворянством. Дворяне обязались поставить 540 подъемных лошадей со всей упряжью для нужд 6-го пехотного корпуса. В 1854 году на чрезвычайном дворянском собрании было принято решение о том, что пожертвования от дворян должны составить до 200-х тысяч рублей в год. В связи с созывом московского ополчения в 1855 году среди дворян был открыт сбор добровольных пожертвований на покрытие расходов по ополчению.

Значительным вкладом по сбору пожертвований отметилось московское купечество. С 1853 по 1855 годы купеческим обществом было собрано 925 тысяч рублей серебром. Еще одни местом сбора пожертвований была Канцелярия московского генерал-губернатора. Жертвовали не только деньгами, но и натурой – бельем, продуктами, бинтами.

Москва оказывала помощь в войне не только поставкой рекрутами и сбором пожертвований, но и снабжением армии военно-промышленными изделиями. Московские ремесленники обеспечивали армию патронными ящиками, повозками, колесами ременной сбруей для артиллерии, шинелями, брюками, сапогами.

Военные события наложили отпечаток на московскую торговлю. Резко упал спрос на мануфактурные изделия. Сокращалось производство, образовывались запасы нераспроданного товара, происходило банкротство многих фабрикантов и торговцев, начали расти цены на продукты.

Природные чрезвычайные ситуации

Холера 1830 года

В сентябре 1830 года в Москву с юга пришла эпидемия холеры. Постепенно болезнь обретала силу: к октябрю умерло 4531 человек. Император Николай I лично приехал в первопрестольную, чтобы контролировать меры, какие город предпринимал против заразы. «Государь, - вспоминал Александр Бенкендорф, - сам наблюдал, как по его приказаниям устраивались больницы в разных частях города, отдавал повеления о снабжении Москвы жизненными потребностями, о денежных вспомоществованиях неимущим, об учреждении приютов для детей, у которых болезнь похитила родителей, беспрестанно показывался на улицах; посещал холерные палаты в госпиталях и только, устроив и обеспечив все, что могла человеческая предусмотрительность, 7 октября выехал из своей столицы».

Интересные воспоминания о моровом поветрии оставил Александр Герцен: «Болезнь шла капризно, - писал он, - останавливалась, перескакивала, казалось, обошла Москву, и вдруг грозная весть «Холера в Москве»! - разнеслась по городу. Утром один студент политического отделения почувствовал дурноту, на другой день он умер в университетской больнице. Мы бросились смотреть его тело. Он исхудал, глаза ввалились, черты были искажены; возле него лежал сторож, занемогший в ночь. Нам объявили, что университет велено закрыть. В нашем отделении этот приказ был прочтен профессором технологии Денисовым; он был грустен, может быть испуган, На другой день к вечеру умер и он.

Мы собрались из всех отделений на большой университетский двор; что-то трогательное было в этой толпящейся молодежи, которой велено было расстаться перед заразой. Лица были бледны, особенно одушевлены, многие думали о родных, друзьях; мы простились с казеннокоштными, которых от нас отделяли карантинными мерами, и разбрелись небольшими кучками по домам. А дома всех встретили вонючей хлористой известью, «уксусом четырех разбойников» и такой диетой, которая одна без хлору и холеры могла свести человека в постель.

Странное дело, это печальное время осталось каким-то торжественным в моих воспоминаниях. Москва приняла совсем иной вид. Публичность, не известная в обыкновенное время, давала новую жизнь. Экипажей было меньше, мрачные толпы народа стояли на перекрестках и толковали об отравителях; кареты, возившие больных, шагом двигались, сопровождаемые полицейскими; люди сторонились от черных фур с трупами. Бюллетени о болезни печатались два раза в день. Город был оцеплен, как в военное время, и солдаты пристрелили какого-то бедного дьячка, пробиравшегося через реку. Все это сильно занимало умы, страх перед болезнью отнял страх перед властями, жители роптали, а тут весть за вестью - что тот-то занемог, что такой-то умер...

…Князь Д. В. Голицын, тогдашний генерал-губернатор, человек слабый, но благородный, образованный и очень уважаемый, увлек московское общество, и как-то все уладилось по-домашнему, то есть без особенного вмешательства правительства. Составился комитет из почетных жителей - богатых помещиков и купцов. Каждый член взял себе одну из частей Москвы. В несколько дней было открыто двадцать больниц, они не стоили правительству ни копейки, все было сделано на пожертвованные деньги. Купцы давали даром все, что нужно для больниц, - одеяла, белье и теплую одежду, которую оставляли выздоравливавшим. Молодые люди шли даром в смотрители больниц для того, чтоб приношения не были наполовину украдены служащими.

Университет не отстал. Весь медицинский факультет, студенты и лекаря en masse привели себя в распоряжение холерного комитета; их разослали по больницам, и они остались там безвыходно до конца заразы. Три или четыре месяца эта чудная молодежь прожила в больницах ординаторами, фельдшерами, сиделками, письмоводителями, - и все это без всякого вознаграждения и притом в то время, когда так преувеличенно боялись заразы…». После отъезда императора болезнь свирепствовала еще два месяца. Но предпринятые меры были эффективны, и уже 6 декабря карантин сняли. В январе 1831 года эпидемия полностью оставила город.

Социальные чрезвычайные ситуации

Революции 1848 года

В 1848 году по Европе прокатилась волна революций, не оставившая равнодушной русскую публику. Толпы народа собирались вокруг кондитерских и кофеен, которые выписывали заграничную прессу. «Прибытие заграничной почты, - писал современник, - есть решительно эпоха: битком набитые кондитерские и деятельность в чтении страшная». Более расторопные книгопродавцы стали торговать абонементами на безочередное чтение газет и журналов в книжных магазинах – 10 рублей в год. Для тех, у кого абонемента не было – установили тариф – 15 копеек за двухчасовой сеанс. Жандармский генерал Перфильев сообщал, что «в народе толки и болтовня хотя невредная, но более или менее нелепые слухи распространились и умножились». Между тем, гражданское общество в лице западников и славянофилов объявило о своей поддержке режиму Николая I. «Правительство теперь не должно бояться никого из благомыслящих. – писал Иван Киреевский. – Оно должно быть уверено, что в теперешнюю минуту мы все готовы жертвовать второстепенными интересами для того, чтобы только спасти Россию от смут и бесполезной войны». Однако царь не оценил благородства своих подданных и в «благодарность» учредил особый «Бутурлинский комитет», усугубивший цезурный контроль над газетами, книгами и журналами. Несмотря на «кипение» публики, волна общественного интереса к европейским событиям быстро схлынула после подавления революционного движения. Публика вернулась в полусон николаевской России.

Экономика

Промышленность

К середине XIX века Москва продолжала оставаться крупным мануфактурным центром. Правда, темпы роста промышленности в первопрестольной, по сравнению с провинцией, были замедленны. Это объясняется более легкой доступностью рабочих рук (крестьян) и дешевизной дров для отопления помещений за пределами старой столицы. Текстиль был ведущей отраслью московских предприятий: здесь располагалось 286 мануфактур с 35.000 работников. Причем на московских мануфактурах трудились только вольнонаемные рабочие, доля крепостных была ничтожной (2%). На протяжении всей первой половины XIX века шел непрерывный рост текстильных предприятий (хлопчатобумажных, суконных и шелковых), так что в 1848 году даже был издан указ, запрещающий открытие новых производств в Москве: наплыв рабочих приводил к росту цен на продукты и дрова. Правда, этот указ почти не соблюдался. Так, в середине XIX века в Москве открываются новые производства: бумажное, пищевое и табачное, парфюмерное и свечное. Из 66 хлопчатобумажных мануфактур 49 принадлежали купцам, 8 – крестьянам, 6 – иностранцам и 3 – дворянам. В середине века начинается медленный переход с ручного производства на механическое. Правда, здесь Москва очень сильно отставала от провинции. В первопрестольной использовались, как правило, жокардовские станки для производства узорчатых тканей, однако по принципу работы они оставались ручными. Совершенно не были представлены в Москве следующие производства: полотняное, канатное, фаянсовое, фарфоровое, хрустальное и стеклянное. Продукцию этих мануфактур в первопрестольную ввозили из других губерний.

Торговля и сфера услуг

«Неоспоримо, - говорил в 1828 году московский городской голова Александр Мазурин, - что Москва есть средоточие всей российской торговли: что она для нашей империи есть магазин как отечественных, так и всех иностранных произведений; что от ее оптовых торговцев преимущественно зависит повышение и понижение цен на все вообще товары в России, и что ее влияние на коммерцию ощутительно даже и во многих иностранных государствах». В 1840 году в Москве насчитывалось 278 магазинов. 117 из них (42%) продавали одежду. Продуктами торговали 32 заведения (10,4%). Магазинов, продававших предметы домашнего обихода (обойных, мебельных, ламповых, токарных, хрустальных, зеркальных), – было 23 (8,3%). Магазинов, торгующих книгами, картинами и нотами насчитывалось 24 (8,5%). 18 табачных заведений составляли 6,5% от всех торговых точек.

Однако гораздо большую роль по сравнению с магазинами играли московские лавки. Стоимость их товаров составляла более 40.000.000, то есть в шесть раз больше стоимости магазинных запасов. 38% из них торговали продуктами. 400 имели дело с мукой; мясом занимались 233 лавки; 60 – рыбой. Лавок, продававших масло, было 46; чайных - 45, бакалейных - 33 и 28 кондитерских.

В 269 лавках продавались перчатки, чулки, шапки, картузы, шубы, сапоги, башмаки и т. д. Если в городе было мало магазинов, продающих металлические изделия, лавок с нужным ассортиментом насчитывалось 311. Лавок, торговавших кожей и кожаными изделиями, было 142; в 171 лавке продавалось дерево и деревообделочные изделия. Драгоценными изделиями торговали 93 лавки; 38 лавок специализировались на писчебумажной продукции, 31 лавка торговала книгами; 29 иконами и 2 картинами. Из 40.000.000 рублей, в которые оценивались товары московских заведений, половина суммы была реализована через продажу московским купцам и 14.000.000 – купцам иногородним.

Город был и крупным центром транзитной торговли. Москва, по словам современника, «доставляет приготовляемые на ее мануфактурах изделия, равно как и привозимые сюда колониальные, азиатские и всякие другие товары на все рынки, ярмарки и промышленные пункты России. Казань, Нижний Новгород и Владимир лежат на пути чая из Кяхты и пушных товаров из Сибири; но большую часть потребностей своих в этих товарах покупают, после Нижегородской ярмарки, в Москве. Первообразные и полуобработанные материалы, красильные вещества и иностранные мануфактурные изделия, отправляемые из Петербурга в Москву, сухим путем или водою, проходят через всю Тверскую губернию, но все города и фабрики этой губернии запасаются означенным товаром в Москве. Шуйские и ивановские фабриканты могут получать все количество английской бумажной пряжи и колониальных товаров водою, прямо из Петербурга, но они приобретают эти товары преимущественно в Москве, где пользуются кредитом у капиталистов и складочным правом в Московской центральной таможне. Орловская, Тульская и Рязанская губернии, через которые проходят все транспорты шерсти, снабжаются этим материалом большею частью из Москвы, а не из южных губерний. Суконные фабриканты Киевской и Волынской губерний покупают красильные вещества частью в Одессе, частью же в Москве».

Ежегодно по суше и по воде в Москву доставлялось несколько десятков миллионов пудов хлеба, крупы и мяса, что намного превышало потребности горожан. Несомненно, что часть из привезенного направлялось в соседние губернии. Вместе с тем, это доказывает, что сельское хозяйство самих московских обывателей не являлось товарным и не обеспечивало потребностей жителей первопрестольной. Что касается внешней торговли, то Москва получала из Европы предметы роскоши, отправляя взамен меха и дерево. В свою очередь, на Восток шли изделия русской промышленности: металлические, текстильные и силикатные.

Финансы

В середине XIX века, равно как и в его начале, в Москве существовали серьезные проблемы с коммерческим займом. Показателем почти полного отсутствия торгового и промышленного кредитования являлось скопление в Коммерческом банке вкладов, которые лежали без движения, так как правительство ограничивало коммерческий кредит. Так, в 1844 году при общей сумме вкладов в Коммерческий банк 116.000.000 рублей под залог товаров было выдано ссуд только на 496.000 рублей, и с каждым годом количество таких ссуд только уменьшалось. Ссуды давались, как правило, помещикам под залог имений. Ссуды же под залог товаров занимали ничтожное место. Операции кредитных учреждений, по большому счету, ограничивались учетом векселей и приемом вкладов. Сокращая государственный коммерческий кредит, правительство одновременно не поощряло и учреждение частных акционерных банков. Можно сказать, что в середине XIX века в Москве, как и по всей стране, не было ни государственного, ни организованного частного коммерческого кредита.

Аксаков К. Воспоминания студентства 1832-1835

В эпоху студентства, о которой говорю, первое, что обхватывало молодых людей, это общее веселие молодой жизни, это чувство общей связи товарищества; конечно, это-то и было первым мотивом студенческой жизни; но в то же время слышалось, хотя не сознательно, и то, что молодые эти силы собраны все же во имя науки, во имя высшего интереса истины. Так, вероятно, было всегда, при всяких подобных условиях, но не знаю, так ли бывает теперь в университете. Не все мои товарищи способны были понимать истину и даже ценить ее; но все были точно молоды, не по одному числу лет; все были постоянно шумны и веселы; ни одного не было ни истощенного, не вытертого; не было ни светского тона, ни житейского благоразумия. Спасительны эти товарищеские отношения, в которых только слышна молодость человека, и этот человек здесь не аристократ и не плебей, не богатый и не бедный, а просто человек. Такое чувство равенства, в силу человеческого имени, давалось университетом и званием студента.

Право, кажется мне, что главная польза такого общественного воспитания заключается в общественной жизни юношей, в товариществе, в студентстве самом. Не знаю, как теперь, но мы мало почерпнули из университетских лекций и много вынесли из университетской жизни. Общественно-студенческая жизнь и общая беседа, возобновлявшаяся каждый день, много двигали вперед здоровую молодость, и хотя собственно товарищи мои ничем не сделались замечательны… живое это время залегло в их душу освежительным, поддерживающим основанием.

Андросов В. Статистическая записка о Москве. 1832 год

По успехам, какие сделали наши фабрики со времени своего заведения, многие заключают о дальнейшем столь же быстром ходе оных, и пророчат близкое их совершенство. Справедливо ли? Успехи мануфактур идут на ровне с успехами общей образованности, отвечают на требования и возбуждаются средствами народного потребления; а у нас в общей массе не образовалось еще ни средств для приобретения лучшего, прочного, но дорогого; ни той разборчивости, чтобы достойно ценить различие в доброте и изяществе. И потому фабриканты, согласуясь со своей стороны с требованиями, не могут, без очевидного пожертвования своими выгодами, изменять существующее направление своей промышленности. Если бы даже некоторые и решились на это, то мелочная фабрикация решительно сделает их пожертвование бесполезным: фабриканты для лучших своих изделий не найдут или найдут очень немногих покупщиков… Кроме сей сказанной причины, недостатки еще в общем техническом образовании как фабрикантов, так и работников, неминуемо так же замедлят успехи наших фабрик… Работник русский, одаренный необыкновенною предприимчивостью, сметливостью, умеющий тотчас ко всему приловчиться, в тоже время не имеет глубокого постоянного внимания, терпения; он – фабричный, смотря по выгодам, и завтра оставляет свое занятие, когда, по его мнению, он может найти другое, выгоднейшее.

Вистенгоф П. Очерки московской жизни середины XIX века

Уличная жизнь

С наступлением раннего утра в Москве, когда она еще спит глубоким сном, медленно тянутся по улицам возы с дровами; подмосковные мужики везут на рынки овощи и молоко… Спустя немного времени, появляются на улицах кухарки… дворники, лениво потягиваясь, выходят с метлами и тачками мести мостовую, водовозы на клячах тянутся к фонтанам, нищие пробираются к заутрени, кучера ведут лошадей в кузни, обычный пьяница направляет путь в кабак… В 8 часов отворяются магазины, выносятся дверные огромные вывески, юристы и стряпчие едут к секретарям поговорить на дому, купец в тележке спешит в ряды, гувернеры везут детей в пансионы, студенты тянутся в университет, мальчишки с сумками, дурачась, бегут в училища, доктора едут по больным, приказные чиновники идут к должности…

В конце 12-го часа мостовая начинает стонать от больших экипажей; несутся парные фаэтоны, пролетки, дрожки, коляски… Сенаторы едут в Сенат, щеголь и щеголиха едет с целью и без цели на Кузнецкий мост, праздный московский юноша, который почти живет в фаэтоне, рыскает по улицам без всякой надобности, высший и средний круги делают визиты, промотавшийся денди спешит к аферисту для сделок, военные в отпуску и женихи, рисуясь, показываются и перегоняют кареты, где мелькают шляпки. Наконец, в 4-ом часу эта живая пестрая толпа умолкает понемногу, и деятельность города засыпает во время обеда; тогда изредка встретите вы на улице пешехода, который идет разве по необходимости…

В 7 часов вечера деятельность города оживает снова, и столица является уже более праздная, нежели утром; толпы гуляющих наполняют московские суды и бульвары, дворянство со всех концов города несется в Петровский парк и на дачи… экипажи всякого рода спешат к большому Петровскому театру… Зимою, едва только начинается разъезд у Большого театра, как со всех концов Москвы тянется в несколько рядов бесконечная цепь карет к подъезду Дворянского собрания или на Поварскую, Арбат и Пречистенку, где московские гранды дают балы на славу.

К полуночи деятельность города утихает, но, спустя два часа, она, как пламя угасающего пожара, вспыхивает вновь… тут продолжаются разъезды из Собрания и с балов… возвращается нехотя домой всегдашний посетитель клуба…Наконец, и эта последняя вспышка деятельности утихает; слышны только протяжные звуки благовеста к заутрени и крики петухов, приветствующих московское утро.

Кокорев И. Очерки Москвы 1840-х годов

Извозчики-лихачи и ваньки

Ранним утром, когда половине человечества – самый сладкий сон, а другой – забот полная охапка, - кто в эту пору появляется на помощь людям, созданным на правах пешего хождения по свету, и ускоряет ход их дел? – Ванька (извозчик из крестьян, приходящий в Москву на зиму для приработка). А в глубокую полночь у театров, у клубов и прочих приютов веселья, среди карет, колясок… кто предлагает свои дешевые услуги скромным весельчакам, у которых весь экипаж, как говорят они, заключается в калошах, кто развозит их по ночлегам? – Ванька. А в слякоть, в метель, у кого находит успокоение усталый, продрогший пешеход, вызванный на улицу безотступною нуждою? – У ваньки. Поздним вечером кто шажком плетется по малолюдной улице, по глухому переулку, как будто чуя, что здесь, в одном доме, справляется вечеринка, запоздалые гости собираются домой, опасаясь, однако, и вечерней поры, и дальней дороги, и не знают, где найти извозчика? Кто точно из-под земли вырастает в ту решительную минуту, когда радушный хозяин собирается уже сам провожать гостей?- Ванька… А сколько пешеходов, которым нужна не скорая езда, а спокойствие, да возможность притащиться куда-нибудь не «на своих на двоих»… Для них всегда и везде готов ванька, и от них уже редко слышатся сетования на медленную езду…

Не таков извозчик-лихач. Не кочует он по улицам порожняком, не выезжает на промысел ни свет, ни заря, не морит себя, стоя до полуночи из-за гривенника. Улицы кипят народом, ванька уже успел упарить лошаденку и пробирается в укромное местечко задать ей корму; а лихач только что в эту пору выезжает на биржу. Утром он посиживал в трактире, распивая чай в складчину с товарищами и растабаривая о вчерашних похождениях; потом холил коня, снаряжался сам – времени прошло немало. Впрочем, дело не терпит почти никакого ущерба от этого замедления, потому что седоки лихача показываются не ранее полудня. Приехал он на биржу, перекрестился, раскланялся на все четыре стороны, стал и будет стоять, не зазывая без разбора всякого прохожего, не гоняясь за дешевым наемщиком, за ездой менее рубля. Седоки навертываются к нему редко да метко, и один стоит десятерых.










































































































Назад Вперёд

Внимание! Предварительный просмотр слайдов используется исключительно в ознакомительных целях и может не давать представления о всех возможностях презентации. Если вас заинтересовала данная работа, пожалуйста, загрузите полную версию.

Цель урока: освоение знаний о ценностях, идеалах, эстетических нормах на примере наиболее значимых произведений искусства Российской империи в первой половине XIX века.

Задачи: проследить развитие искусства России в правление Александра I и Николая I на примере архитектуры, живописи и музыки.

Методы и приемы работы учителя и учащихся: лекция, контрольные вопросы, закрепление материала, запись в тетрадях, подведение итогов.

Межпредметные связи: История России (Стандарт среднего (полного) общего образования по истории: базовый уровень), тема “Культура России и ее связи с европейской культурой первой половины XIX в.”.

Внутрикурсовые ретроспективные связи: тема “Своеобразие русского барокко и классицизма в архитектуре”.

Перспективные связи: тема “Поиск национального самосознания в искусстве”.

Учебное оборудование: компьютер с устройством просмотра CD и DVD дисков, компьютерная программа Microsoft PowerPoint, экран, проектор, интерактивная доска Smart.

План урока. Часть 1. Искусство России в правление Александра I . Часть 2. Искусство России в правление Николая I. Содержание соответствует подготовленной презентации.

Опережающие задания: учащимся предлагается подготовить сообщения о жизни и творчестве К. Росси, В. Тропинина, А. Алябьева, О. Монферрана, М. Глинки, К. Брюллова.

Ход урока

Презентация: Слайды 1–8. Правление Павла I (1796–1801) сменилось эпохой его сына Александра I (1801–1825).

В первой половине ХIХ в. эстетическим началом были пронизаны почти все стороны жизни. Оно определяло манеру поведения человека, его восприятие современности. В эстетическую сферу входили философия, история, медицина, география. Внимание к искусству выражало себя конкретно практически. Стали возникать различные общества, газеты, связанные с искусством. В 1801 г. рождается “Вольное общество любителей словесности, наук и художеств” , в 1807 г. впервые выходит “Журнал изящных искусств” , в 1820 г. создается “Общество поощрения художников” . Образуются художественные центры и в провинции.

Слово учителя. Живопись, ваяние и зодчество остаются “придворными” видами искусства, наиболее способными возвеличивать российский трон. Небывалый расцвет зодчества, живописи опередил музыку и поэзию. Пластическими искусствами широко увлекались в обществе. Ценились не только профессиональные художники. Рисовали, писали маслом и акварелью многие, стал распространяться дилетантизм, большое развитие получило меценатство. Многие хотели быть причастными к искусству. Выставки Академии художеств и Общества поощрения художников посещались людьми разных сословий.

Слово учителя. Особенную роль в культуре начала XIX в. в общеевропейском масштабе сыграл театр. Театрализуется эпоха в целом. Специфические формы сценичности сходят с театральной площадки и подчиняют себе жизнь. Однако ситуация в России сложилась таким образом, что всем видам зрелищ Александр I предпочитал парад. Император был равнодушен к драматическому и оперному театру, но поощрял театральное искусство, понимая его значение в деле сохранения и формирования картины мира, тем более что театр играл все возрастающую роль в жизни общества, особенно его верхних слоев. Вначале XIX в. грань между искусством и бытовым поведением зрителей была разрушена. Театр вторгся в жизнь, активно перестраивая бытовое поведение людей. Искусство становится моделью, которой жизнь подражает. Появляются многочисленные примеры того, как люди конца XVIII – начала XIX в. строят свою картину мира, свою жизненную судьбу по литературным и театральным образцам.

Слово учителя. В 1801 г. была возобновлена итальянская опера; в 1803 году русская оперная труппа была отделена от драматической. А по окончании наполеоновских войн возобновились спектакли и французской оперы. В балете тоже становилось все более заметным французское влияние. Большим авторитетом в столичном балете пользовался Ш.Л. Дидло – французский артист, балетмейстер, педагог. С 1801 г. он был балетмейстером и руководителем балетной части Петербургского театрального училища. В 1823 г. Дидло поставил балет “Кавказский пленник, или Тень невесты ” – по мотивам поэмы Пушкина.

Вначале XIX века в Петербурге возникло “Музыкальное собрание ” – своеобразный музыкальный клуб, членами которого были сам император, его семья и вся российская знать. Кроме платных публичных концертов состоятельные люди устраивали у себя домашние концерты. Давались концерты и в разных учебных заведениях с участием их воспитанников. В 1802 г. было создано музыкально-благотворительное “Филармоническое общество ”, надолго ставшее главным пропагандистом симфонической музыки в России. Музыкальная жизнь особенно активно протекала в Петербурге. Музицирование, беседы о музыке были обычным явлением в домах музыкального критика В.Ф. Одоевского, поэта В.А. Жуковского, крупного чиновника М.Ю. Виельгорского.

Презентация: Слайды 9–16 . Первая треть ХIХ в. отмечена необычайным размахом русского градостроительства. В Александровскую эпоху русская архитектура достигла своей вершины, став самой лучшей в мире. В отличие от 80–90-х гг. XVIII в., когда в центре внимания архитекторов было создание дворцов, усадеб, храмов, теперь главными сооружениями становятся административные и гражданские здания.

Стиль классицизм в архитектуре переживал новый этап, названный высоким классицизмом , или ампиром – (от франц. empire – империя) – завершение развития классицизма в первой трети ХIХ века. Для зодчих этого времени становится характерным синтез архитектуры и скульптуры. В России этот стиль отражал претензии имперского города на статус “мировой столицы”. К началу ХIХ в. Петербург стал развитым европейским городом. Оформились прочные сухопутные связи с центром России, – спрофилированный и укрепленный грунтовый тракт из Петербурга в Москву действовал уже с 1746 года. Сложились дороги на запад и юг. На рубеже XVIII-XIX вв. административным центром столицы окончательно стал район трех нынешних площадей: Исаакиевской, Сенатской и Дворцовой.

Предполагаемый ответ ученика. Главным выразителем идей русского ампира был К. Росси (1775–1849), который “мыслил ансамблями” (Т.В. Ильина). Архитектор построил 13 площадей и 12 улиц в центре Петербурга. Им был создан Михайловский дворец (1819–1825, ныне ГРМ). Росси оформил Дворцовую площадь (1819–1829). Мастерство Росси как градостроителя с особенным блеском проявилось при строительстве колоссальной триумфальной арки в честь победы в войне с Францией. Арка завершила окончательный вид Дворцовой площади, придав всему ансамблю гармоничный вид. Архитектор создал также театральный ансамбль, построив здание Александринского театра , прилегающую к нему площадь и Театральную улицу.

Презентация: Слайды 17–24. Крупнейший архитектор этого времени А.Н. Воронихин (1759–1814). Главное детище архитектора – Казанский собор (1801-1811). Собор внешним видом по замыслу архитектора должен был напоминать собор св. Петра в Риме. Это обусловило наличие колоннады, изогнутой в плане, состоящей из 72 коринфских колонн. Колоннада обращена на север, к Невскому проспекту, важнейшей магистрали города. Собор получил военно-мемориальный характер. Здесь нашел свой покой М.И. Кутузов. В соборе разместили трофейные знамена. Воронихин большое внимание уделял созданию городского ансамбля, синтезу архитектуры и скульптуры.

Начало ХIХ в. ознаменовано созданием самых знаменитых ансамблей Петербурга, одним из которых является Адмиралтейство. Его создателем был А.Д. Захаров (1761–1811). Главной частью сооружения является башня, имеющая трехъярусную композицию: тяжелое и устойчивое основание с аркой составляет первый ярус, из которого вырастает легкая ионическая колоннада, несущая антаблемент со скульптурами, – второй ярус. Над колоннадой возвышается барабан с куполом третьего яруса, увенчанного 72-метровым золоченым шпилем с изображением парусного корабля на острие. В Адмиралтействе соединились лучшие традиции отечественной архитектуры. Здание тесно связано с архитектурой центра города. Отсюда берут начало 3 проспекта. Адмиралтейский шпиль перекликается со шпилем Петропавловского собора.

Стрелка Васильевского острова – восточная оконечность Васильевского острова в Санкт-Петербурге – один из самых завораживающих архитектурных ансамблей города, пример гармонии архитектуры города с пейзажем берегов Невы.

В 1805–1810 годах архитектор Ж. Тома де Томон построил на пустой площади здание новой Биржи , отвечающее потребностям растущей экономики России. Величественное здание выполнено в стиле античных храмов. Перед зданием архитектор установил две Ростральные колонны с аллегорическими фигурами у подножия, олицетворяющими великие русские реки: Волгу, Днепр, Неву и Волхов.

Презентация: слайды 25-28. В московском ампире отразились все новшества эпохи, но больше проступали национальные черты. Очень важно было совместить новые сооружения со старыми, древнерусскими. Эта задача была решена О.И. Бове (1784–1834). Была расчищена Красная площадь, возведены заново Торговые ряды . Бове создал ансамбль Театральной площади (1816–1825), построил Большой театр (1825). В 1827 г. был утвержден проект Триумфальных ворот в Москве в честь победы русской армии над Наполеоном. Прекрасная скульптура из литого чугуна работы П.П. Витали и И.Т. Тимофеева была отлично спаяна с сочной пластикой архитектурных масс. Затянувшаяся постройка ворот была окончена только в 1834 году.

Слово учителя. После архитектуры и литературы большое значение приобрела живопись, один из ведущих видов искусства, достигнув в ХIХ в. высочайшего расцвета.

Презентация: Слайды 29–41 . В конце XVIII в. произошло рождение национального пейзажа. Одним из первых российских пейзажистов стал Ф.Я. Алексеев (1754–1824). Алексеев положил начало пейзажу города. В своих пейзажах он создает ощущение полной естественности и достоверности изображаемого объекта. Художник в своих произведениях запечатлел Петербург и Москву начала ХIХ в.: “Вид Петропавловской крепости и Дворцовой набережной”, Вид Английской набережной со стороны Васильевского острова”, “Красная площадь в Москве”.

В начале ХIХ века в живописи России складывается новый стиль – романтизм . Романтизм нашел свое выражение в пейзажах С.Ф. Щедрина (1791-1830). Художник обучался правилам живописи в Академии художеств. В 1812 г. за программную работу “Вид Петровского острова в Петербурге” Щедрин получил золотую медаль и право на поездку за границу для завершения образования. Он первым открыл для России пленэрную живопись. Пленэр (от франц. plein air – открытый воздух) – работа художника не в мастерской, а на открытом воздухе. Щедрин писал, в основном, итальянские пейзажи (в Италии он прожил 10 лет и там же умер), но не развалины античных времен, а современную ему жизнь: “На острове Капри” (1826), “Терраса на берегу моря ” (1828). Щедрин вводит в свои пейзажи человеческие фигуры. Для него они служат выражению идеи извечной гармонии человека и природы.

Наиболее ярко новый романтический идеал воплотился в творчестве портретиста О.А. Кипренского (1782–1836). Портреты Кипренского раскрывают в человеке все лучшее и значительное. Особенно замечательны женские портреты, которые очень близки женским образам пушкинской поэзии: портрет А.А. Олениной (1828). Одним из лучших портретов художника называют портрет полковника лейб-гусаров Е.В. Давыдова (1809). В последний период творчества Кипренский создал лучший прижизненный портрет А.С. Пушкина (1827).

Слайды 42–43 . Вначале ХIХ в. в России сложился бытовой жанр в живописи. Предвестником его стали жанровые портреты В.А. Тропинина (1776–1857). Сам в прошлом крепостной, художник воплотил в образах крестьян, мастеровых душевную чистоту, здоровье, благородство. Детали быта и трудовой деятельности сближают портреты Тропинина с жанровой живописью: “Кружевница”, “Златошвейка” . К лучшим его работам относят портреты А.С. Пушкина (1827), сына (1818), автопортрет (1846).

Презентация: Слайды 44–46 . Родоначальником бытового жанра стал А.Г. Венецианов (1780–1847). Художник поэтизировал обыденные явления крестьянского быта: “На пашне . Весна” , “На жатве. Лето” (1820-е).

Слово учителя. Один из наиболее любимых жанров музыкального искусства в первой четверти ХIХ в. – романс. Романсы конца XVIII – начала ХIХ в. – преимущественно лирические, окрашенные сентиментальными настроениями. Например, “Стонет сизый голубочек”, сочиненный композитором Ф.М. Дубянским на стихи И. Дмитриева. Мягкая грусть, трогательные душевные переживания, воплощенные в романсе, типичны для многих произведений, отмеченных влиянием сентиментализма. Характерны также своеобразные “вздохи” – жалобно звучащие обороты мелодии.

Тесная связь с городским фольклором – одна из главных причин широчайшей популярности многих романсов. Желание создавать национально-характерные сочинения, а также огромный интерес к народной песне побудили многих композиторов писать музыку в духе русских песен. Так в поэзии и в музыке возник новый жанр, новый вид сочинений, который получил название “русских песен”. Первым крупным автором “русских песен” был Д. Кашин.

Во второй половине 20-х гг. особенно популярными были романсы А.Н. Верстовского. Одним из первых необычно звучащих романсов стал романс “Черная шаль” Верстовского (на стихи Пушкина). Это рассказ о страстной любви и о черной измене, о бешеной скачке и убийстве соперника, которое совершил герой. В этом и других произведениях Верстовского рассказывается о драматических событиях, о переживаниях необычайной силы и напряжения. Иногда в рассказ вплетается фантастика. Подобные сочинения называются балладами . Баллада пришла в музыку из литературы и была навеяна романтизмом. Верстовский был одним из первых русских композиторов, сочинявших баллады.

Романтизм (от франц. romantisme ) – идейное и художественное направление в европейской и американской культуре конца XVIII – первой половины ХIХ века. Основа романтического мировосприятия – разлад идеала и действительности. Романтизму присущи изображение сильных страстей, одухотворение природы, повышенный интерес к творческой жизни личности, идеализация национального прошлого. Романтизм – лирический стиль. Композиторы-романтики восприняли симфонический метод развития музыки. Появились программные произведения. Излюбленные малые формы романтиков – песня, романс.

Предполагаемый ответ ученика. Презентация: Слайды 47–51 . В 20-е гг. широко известно стало имя А.А. Алябьева. Он писал музыку для спектаклей петербургских театров, но прославился благодаря романсу “Соловей”. Прогрессивной чертой романтиков был интерес к народной жизни, к народному творчеству разных национальностей. Алябьев претворил этот интерес в своем творчестве. Примером тому могут служить его “Восточные песни”, написанные в духе народных мелодий. Также большой популярностью пользовались и сейчас любимые его романсы “Вечерний звон”, “Зимняя дорога”.

Слово учителя. В целом, для художественной культуры первой половины ХIХ в. были характерны быстрая смена идейно-художественных направлений по сравнению с предшествующим временем: сентиментализм, романтизм, реализм; а также их одновременное сосуществование.

Слово учителя. Презентация: Слайды 53–59 . На смену Александру I (1801–1825) приходит его брат Николай I (1825–1855). Идейным выражением реакционно-охранительного направления была так называемая “теория официальной народности” . Принципы ее были кратко сформулированы в 1832 г. С.С. Уваровым (1833 – Министр просвещения) как “православие, самодержавие, народность”. Однако основные положения этой теории были изложены еще раньше в 1811 г. Карамзиным в “Записке о древней и новой России”. Этими идеями были проникнуты коронационный манифест Николая I и последнее законодательство, обосновывающее необходимость для России самодержавные формы правления и незыблемых феодально-крепостнических порядков. Уваров добавил понятие “народность”. В 1834 г. указом Николая I был утвержден государственный гимн Российской империи “Боже, Царя храни! ” (слова В.А. Жуковского, музыка А.Ф. Львова), который оставался официальным гимном вплоть до 1917 года.

Слово учителя. В целом, ведущим видом искусства в ХIХ в. стала литература. А. Пушкин, М. Лермонтов, Н. Гоголь, Ф. Достоевский, И. Тургенев, Л. Толстой определили развитие искусства не только России, но и Европы, став поистине великими в мировом масштабе.

Во второй четверти ХIХ в. все более заметную роль в общественно-культурной жизни играл театр. В 1824 г. в результате раздела Петровского театра в Москве появились две самостоятельные труппы: драматическая – Малый театр и оперно-балетная – Большой театр . В Петербурге в 1832 г. открылся Александринский театр .

Презентация: Слайды 60–68 . Если в начале ХIХ в. большое развитие получил городской архитектурный ансамбль, то в 30–50-е гг. архитектура классицизма переживала кризис, утрачивалось ансамблевое мышление, начинался период эклектики (от греч. eklektikos – выбирающий) – стиля в архитектуре и изобразительном искусстве, для которого характерно сочетание разнородных стилевых элементов или произвольное использование исторических стилей.

Для творчества К.А. Тона (1794–1881) наиболее типичны постройки в русско-византийском стиле: храм Христа Спасителя (1839–1883), Большой Кремлевский дворец (1839–1883), Оружейная палата (1844–1851), построенные в Москве.

Предполагаемый ответ ученика. Презентация: Слайды 69–72. Исаакиевский собор (1818–1858), сооруженный в Петербурге О. Монферраном (1786–1858), решен в формах классицизма с элементами Ренессанса. Собор стал одним из самых грандиозных в мире купольных сооружений и главной доминантой центра Петербурга. Его особое величие и роскошь, выраженные и в размерах здания, и в богатстве каменного убранства, определились тем значением, которое ему придавал дом Романовых: собор посвящен Петру I и назван в честь св. Исаакия Далматского, в день памяти которого родился Петр I. Здание предназначалось для главного православного храма России, на его возведение не жалели ни средств, ни сил. Особенно торжественно богат в изобилии украшенный цветным камнем огромный интерьер Исаакиевского собора, вмещающий одновременно до 15 тыс. человек. Особое впечатление производит иконостас, стоимость которого составила десятую часть расходов на строительство всего собора. Исаакиевский собор был открыт 30 мая 1858 г., в 186-ю годовщину со дня рождения Петра I.

Слово учителя. В 1830–1840-е гг. продолжается расцвет песни и романса. Широкую известность получила “русская песня” А.Л. Гурилева “Однозвучно гремит колокольчик ”. Поэтично обрисован в ней русский пейзаж: бескрайнее поле, дорога, однообразный звон колокольчика, грустная песня ямщика. Тонко передано навеваемое этим пейзажем настроение.

Сумев отобрать наиболее выразительные элементы бытовой музыки того времени, А.Е. Варламов создал романсы и песни, получившие известность: “На заре ты ее не буди”, “Горные вершины”. Большое влияние на творчество Варламова оказало творчество цыган, занимавших большое место в музыкальной жизни тех лет. Размах, удаль, неожиданные контрасты, свобода исполнения присущи его песне “Вдоль по улице метелица метет”.

Вначале 40-х гг. возникло еще одно музыкальное общество – Симфоническое общество .

Предполагаемый ответ ученика. Презентация: С лайды 73–76 . Дальнейшее развитие национальной школы музыки связано с именем М.И. Глинки (1804–1857). “Создает музыку народ, а мы, художники, только ее аранжируем”, – считал композитор. Глинка соединил богатство народной мелодики и высочайшие достижения европейской музыкальной культуры. Событием в культурной жизни России была постановка оперы Глинки “Жизнь за царя” (1836). Композитор своим творчеством открыл в России новое направление в музыке – реализм (от лат. realis – вещественный) правдивое, объективное отражение жизни в искусстве. Этот стиль больше называют методом, который проявляется в разных направлениях с большей или меньшей степенью (Возрождение, классицизм, романтизм).

Слово учителя. Младший современник Глинки, один из основателей классической музыкальной русской школы – А.С. Даргомыжский (1813–1869) – создал новый жанр – народно-бытовую психологическую музыкальную драму . Ее образец – произведение “Русалка”. Основу такой оперы составляют уже не исторические или легендарные сюжеты, а события личной жизни обыкновенных людей с их глубоким и сложным миром душевных переживаний. Композитор привнес в оперу выразительный реалистический речитатив.

Предполагаемый ответ ученика. Презентация: Слайды 77–84 . В исторической живописи первой трети ХIХ в. происходило пересечение классицизма и романтизма. Впервые оба направления были соединены К.П. Брюлловым (1799–1852) в знаменитом полотне “Последний день Помпеи ” (1830–1833). Своего рода историческая тематика была в дальнейшем продолжена и в монументальном полотне “Нашествие Гензериха на Рим ” (1836). (Вандалы под предводительством Гензериха обрушилась на Рим в 455 году. Данный эпизод был описан Гоголем в статье “О движении народов в конце V века ” в серии “Арабески ” 1835 года). В то же время художник обращался к портрету. Писал парадные портреты: “Всадница” (1832) “Всадники ” (1949), камерные портреты, автопортреты.

Слово учителя. Презентация: Слайды 85–86 . В жанре морского пейзажа работал выдающийся русский маринист И.К. Айвазовский (1817–1900). Его полотна удивляют зрителя живописным изображением морской стихии. Пронизанные лучами солнца волны, грозовое небо – излюбленные мотивы И.К. Айвазовского, в которых природа одухотворяется художником. Широкую известность приобрела картина “Девятый вал” (1850), являющаяся ярким примером непревзойденного профессионализма мастера и свидетельствующая о романтическом направлении его творчества.

Слово учителя. Презентация: Слайды 87–88 . Центральной фигурой русской живописи середины ХIХ в. был А.А. Иванов (1806–1858). Огромных успехов добился Иванов в пленэрной живописи, хотя воспринимал пейзажные этюды как вспомогательную работу. В отличие от мастеров академического направления Иванов изображал природу не через мир людей, а как реальность, в ее объективной жизни. Глубокие философские проблемы, волновавшие художника, идея духовно-нравственного совершенствования человечества воплотились в главном произведении Иванова – монументальном полотне “Явление Христа народу” (1837-1857). Иванов долго искал тему для своего программного произведения и остановился на редко изображаемом художниками евангельском сюжете (первое появление Мессии перед людьми, принимающими крещение в водах Иордана). “Монументалист по призванию, Иванов жил, однако, в то время, когда монументальное искусство шло на спад. Реализм же ивановских форм мало соответствовал утверждающемуся искусству критического характера” (Т.В. Ильина).

Слово учителя. Презентация: Слайды 89–95 . Во второй четверти ХIХ в. в живописи России все большее значение приобретал реалистичный метод, вылившийся во второй половине ХIХ в. в цельное художественное направление – критический реализм . Первым и чрезвычайно ярким проявлением критического реализма в живописи явилось творчество П.А. Федотова. (1815–1852). Наиболее полно раскрылся талант художника в жанровой живописи, где он прошел путь с карикатурных сюжетов, перегруженных деталями – “Свежий кавалер” , (1846), “Разборчивая невеста” (1847), “Сватовство майора ” (1848), к трагическим и лаконичным образам – “Вдовушка” (1851), к метафоричным – “Анкор, еще анкор ” (1851–1852), “Игроки” (1852). Федотов завершил эволюцию русской живописи первой половины ХIХ в. и наметил пути ее дальнейшего развития.

Слово учителя. К середине ХIХ в., в канун буржуазных реформ, в России завершился один из внутренних этапов в историко-культурном процессе. Основным его содержанием было развитие национальной культуры. Одной из особенностей русской национальной культуры была ее открытость, способность к усвоению элементов культуры других стран. В первой половине ХIХ в. художественная жизнь наиболее разнообразной и полнокровной была в столицах.

Вопросы и задания. Презентация: Слайды 98–103 . Назовите элементы ампира. Найдите и назовите обозначенные на карте гиперссылками сооружения: Собор Смольного монастыря (по теме предыдущего урока), Михайловский дворец (Русский музей), Александровская колонна, Зимний дворец (Эрмитаж) (по теме предыдущего урока), Таврический дворец (по теме предыдущего урока), Адмиралтейство, Казанский собор, Исаакиевский собор, здание Биржи, Триумфальная арка Генерального штаба, Александринский театр, Смольный институт.

Домашнее задание. Выявить общее и особенное в художественных направлениях ампир и историзм на примере выдающихся ансамблей Москвы и Петербурга (Храм Христа-Спасителя, здание Большого театра, Исаакиевский собор, Казанский собор, Михайловский дворец и др.).

Список литературы:

  1. Жидков В.С., Соколов К.Б. Десять веков российской ментальности. – СПб., 2001.
  2. Булах А.Г., Абакумова Н.Б. Каменное убранство центра Ленинграда. – Л., 1987.
  3. Ильина Т.В. История искусств. Отечественное искусство: учебник. – М., 1994.
  4. Ушаков А.В. Справочник по отечественной истории XIX–XX вв. для учащихся средней школы // Преподавание истории в школе. – 1998. – № 7. – С. 50-60.

Стремление к унификации под классические образы, свойственное русской архитектуре конца XVIII – первой четверти XIX века, было, следует заметить, достаточно успешным и ложилось на вековые традиции русского церковного зодчества и искусства, важной отличительной чертой которых было стилевое многообразие. Многообразие развившееся, разумеется, в канонических рамках православного искусства и на основах фундаментальных национальных традиций.

Однако всё это предполагало рождение «новой волны разнообразия». Направление ее движения предопределялось как логикой развития национального культурно-исторического процесса, так и социально-историческими условиями бытования культуры и искусства в новые времена с их новыми идейно-политическими доминантами в государственной и государственно-церковной политике. Русский ренессанс был фактически подготовлен.

Как известно, внезапная кончина императора Александра I и отказ великого князя Константина Павловича от трона создали сложную политическую обстановку, которой воспользовалась группа петербургского дворянства, фактически подготовив государственный переворот. Николай I, третий сын Павла , стараясь преодолеть этот кризис, искал в самых различных областях общественной жизни способы врачевания непростого внутригосударственного положения. В его манифестах и обращениях всё чаще появлялись практически забытые понятия «народность» и «Православие». Путь стабилизации новый император видел в опоре на национальные ценности и отечественную культуру.

Озвученная в 1832 году министром просвещения С.С. Уваровым национальная идея «Православие. Самодержавие. Народность» была новой программой власти, определившей направление деятельности в сфере государственного управления, литературы и искусства. Однако вряд ли идея народности получила бы такую поддержку, если бы исторически для русского самосознания она не была своей, объединяющей вопросы искусства и эстетики с вопросами истории, философии и политики .

Идейную платформу под уже сформировавшееся направление внутренней и внешней политики монаршей власти подвели славянофилы. Конечно, их представления о традиционном русском искусстве не были однородны. Не вдаваясь в детали этих различий, скажем, что патриархальность славянофилы понимали (в частности, А.С. Хомяков ) не только как возврат к традициям и устоям допетровской эпохи, составлявшим, по их мнению, основу уклада жизни и благочестия русского народа, но и как основной источник творческих идей.

По сути, при Николае I была сделана ставка на укрепление монаршей власти с опорой на Церковь при развитии через национально-патриотические идеи в культуре и искусстве. Как справедливо заметил А.В. Иконников, «своеобразие отечественных вариантов классицизма не воспринималось и не могло быть сочтено выражением новых высших нравственных ценностей – народности и национальности» .

К началу николаевской эпохи классицизм как архитектурный стиль в общем и все его проявления в частности в храмостроительстве фактически клонились к упадку. И можно предположить, что идея смены общегосударственного культурного направления в архитектуре и искусстве принадлежит непосредственно Николаю I. Его концепция – вернуться к формам и образам «русской античности», способным повлиять на восстановление национального самосознания. Это было частью политики по достижению стабильности в обществе.

В 1826 году был подписан первый монарший указ о сохранении отечественных древностей

Чрезвычайно важно, что в 1826 году был подписан первый монарший указ о сохранении отечественных древностей, логическим продолжением которого стал вышедший в 1838 году свод «Краткое обозрение древних русских зданий и других отечественных памятников» . Это был первый отечественный официальный документ, указывавший на необходимость и важность сохранения национальных святынь. В государственном масштабе начались и поиски вариантов сохранения древних монументальных форм, что способствовало развитию отечественной научной археологии. Ставилась задача соединить в иных исторических реалиях средства, формы художественного творчества, прежде всего в храмостроительстве и церковном искусстве, с идеей величия народа в его прошлом и настоящем. Это была политика, направленная на воссоздание отчасти утерянной в петровское и послепетровское время культурной самобытности России. Так, согласно монаршему указу, в 1834–1835 годах были отреставрированы древние памятники Владимира: Дмитровский собор (1194–1197) и храм Покрова-на-Нерли (1165) .

В соответствии с новыми установками начались и первые, поначалу достаточно робкие, шаги к поиску и новых архитектурных решений, в первую очередь в храмовой архитектуре.

Проект храма великомученицы Екатерины у Калинкина моста в Петербурге , получивший личное одобрение императора , в 1830 году выполнил К.А. Тон. Храм, как его описывали современники, был воздвигнут в «русском старинном вкусе». В том числе и способность уловить веяния времени, видимо, предопределила судьбу архитектора, ставшего главным строителем эпохи.

Для николаевского времени была характерна и такая черта: если с приходом классицизма недостроенные храмы искусственно адаптировались под новый сталь, то с официальным его упразднением николаевской властью такого не происходило: храмы достраивались по первоначальным проектам.

В 1831 году, после удачных апробаций национальных художественных идей в провинциальной храмовой архитектуре и проведения официального конкурса, был утвержден новый проект храма Христа Спасителя «в память спасения России от французов и всех воинов, погибших на полях сражений Отечественной войны 1812 года» , выполненный в «русско-византийском вкусе» . Автором проекта стал К.А. Тон. Новое место для храма – в непосредственной близости от Кремля – определил сам Николай I. В утвержденном проекте прямо подчеркивалась преемственность с древними святынями Московского Кремля и державная монументальность, в полной мере коррелировавшая с политическими взглядами новой власти.

В основу своего архитектурного проекта К.А. Тон положил достаточно традиционный для византийской храмовой архитектуры равноконечный крест. Храм венчался традиционным для русской храмовой архитектуры пятиглавием . О безусловной его преемственности к классическим образцам говорит точный, математически выверенный облик, а также четыре угловые звонницы и оформление внешних фасадов мрамором и горельефами . Последние по своей тематике имели отношение к важным событиям библейской и государственной истории. В этом прослеживалась параллель с Казанским и Исаакиевским соборами Петербурга. В нижней галерее храма было установлено 177 мраморных плит с выбитыми на них датами важных сражений Отечественной войны, именами военачальников и «Манифестом о мире» .

Кроме того, в алтарной части храма Христа Спасителя была установлена восьмигранная часовня, выполненная из различных сортов белого мрамора с орнаментами и инкрустацией из поделочных камней и венчавшаяся бронзовым вызолоченным шатром . Ее идея имела исторический аналог в Воскресенском храме Иерусалима, а художественное воплощение полностью продолжило идеи классицизма. Этот пример, наглядно показывая своеобразное слияние разных традиций, свидетельствует об очень важной особенности русской храмовой архитектуры – собирательных началах.

Хотя росписи были выполнены в классическом стиле, само их наличие возвращало интерьер храма в византийскую и русскую традиции

Также интерьер храма хотя и был достаточно традиционным для русского зодчества, однако именно в нем ярко проявился синтез древних национальных идей и художественных новаций, главной из которых стало возвращение росписей, содержание которых разработали , святитель Иннокентий (Вениаминов) и епископ Амвросий (Ключарев): прославление Сына Божия как Спасителя мира и осмысление истории человечества как осуществления Промысла Божия о нем. Кроме того, в храме присутствовали развернутые композиции из истории Древней Церкви и образы русских святых. Для отбора готовых эскизов росписей была создана специальная комиссия, которая тщательно следила не только за качеством живописных работ, но и за точностью воспроизведения иконографических и исторических образов . Росписи были выполнены в современной технике академической живописи, традиционная фресковая живопись и мозаика не применялись. Важно отметить: несмотря на то, что технически росписи были выполнены в классическом стиле, само их наличие возвращало интерьер храма в византийскую и русскую традиции.

Кроме отмеченных храм Христа Спасителя имел еще ряд уникальных технико-строительных особенностей. В первую очередь это фундамент храма, располагавшегося в непосредственной близости от Москвы-реки. Также уникальным стало покрытие куполов золотом путем гальванопластической обработки, что до этого не проводилось в мировой строительной практике в таких колоссальных объемах . Кроме того, специально была разработана особая система отвода конденсата с окон (так как в соборе могло находиться до 10 тысяч человек) и система отвода дождевых вод. Уникальной по своему замыслу была и система внутренней отделки храма: все поверхности, на которые была нанесена живопись и мрамор, изолировали от несущих стен специальной воздушной подушкой .

Архитектурный образ, воплощенный в храме Христа Спасителя, был воспринят архитектурным сообществом как некое «руководство к действию» при строительстве других церковных и государственных учреждений .

По высочайшему указу в 1830–1840 годах издаются три альбома «образцовых проектов» К. Тона, которые были рекомендованы Синодом к реализации «на местах» . В новых исторических условиях фактически повторилось то, что имело место в правление Елизаветы Петровны, когда все проекты церковных построек выполнялись в архитектурной конторе Ф.Б. Растрелли.

Тоновские проекты были выполнены в четком соответствии с общей ориентацией на образы национальной архитектуры, при этом максимально рациональны в отношении декоративной отделки и строительных материалов. Однако на местах, где они воплощались губернскими архитекторами, результат очень часто значительно отличался от первоначальной задумки. Во-первых, не всегда удачными были попытки улучшения типового проекта со стороны провинциальных архитекторов. Во-вторых, при нехватке средств и желании быстрее увидеть оконченную постройку в проект вносились значительные изменения. Всё это приводило к искажению авторского замысла и подвергалось чаще всего справедливой критике. Однако архитектурные новации К.А. Тона были во многом продолжены и блистательными мастерами своего времени .

«Мы должны подражать не формам древних, а примеру их: иметь архитектуру собственную, национальную»

Как писал М.Д. Быковский, один из замечательнейших русских философов, теоретиков и практиков архитектуры, «мы должны подражать не формам древних, а примеру их: иметь архитектуру собственную, национальную» . Отвечая духу европейской науки, которая всё углубленнее занималась изучением своего культурного прошлого, в России появляются серьезные фундаментальные труды по изучению памятников русской старины, что соответствовало общенациональной идее обновления и высоко оценивалось многими современниками .

Кроме того, правда, уже при Александре II, в 1864 году в Москве было открыто Императорское Археологическое общество . В свет выходили сразу несколько периодических научных изданий, в которых публиковались материалы археологических экспедиций, исследования ведущих архитекторов и реставраторов . В предисловии к «Памятникам древнего русского зодчества» (1850) Ф. Рихтер с надеждой и уверенностью писал: «Архитекторы почерпнут мысли для обработки своих проектов и украшений в духе русском» .

Вторая четверть XIX века – это скорее время уважительного отношения к наследию классицизма с нарастающим стремлением к новому прочтению не только предшествующих, но и старинных образов и стилей. Русско-византийский стиль, что особенно важно, нарождался и развивался как «архитектура выбора». Не диктовать, как это было в течение десятилетий утверждения классицизма, а предлагать заказчику свои архитектурные изыскания и творческие предложения – задача, стаявшая перед зодчими в это время.

В годы правления императора Александра II (1855–1881) в обществе вновь начали нарастать революционные брожения, атеистические настроения и влияние философского позитивизма . В публицистике стали обсуждаться многие проблемы, назревшие еще в предшествующие десятилетия. Рассматривались, в частности, вопросы связи «Церкви и духовенства с национальным, социальным и культурным развитием русского народа» . Отмена крепостного права и дарование других свобод населению создало совершенно новые социально-политические условия . Миграция населения в поисках более удобных мест обитания и постоянного заработка привели тысячи крестьян в крупные города, где в продолжение небольшого периода возникли целые рабочие районы и слободы .

В условиях нового времени типовая архитектура становится повсеместной. В отношении церковной архитектуры необходимо отметить, что при строительстве храмов основополагающими стали факторы простоты и дешевизны постройки. При этом развитие строительных технологий и научного прогресса не влияло на сущность и сакраментальность церковных построек.

Подражание прошлому, благодаря публикациям археологических обществ, стало одним из ориентиров для мастеров, создававших храмы во второй половине XIX – начале XX века. Вместе с тем церковная архитектура оказалась в общем поле развития отечественного зодчества. Исследование археологических памятников не оказало определяющего влияния на архитектуру. Со второй половины XIX века начался во многом противоречивый период становления эклектических идей, в том числе и в церковной архитектуре.

Если в 1850-е годы во всей империи было 35 775 церквей, то к 1890 году их стало уже 45 037

Внутренняя политика императора Александра III (1881–1894) привела к усилению традиционных основ русского общества, «расшатанных» в правление его отца . Вновь Церковь начинает рассматриваться как один из главнейших проводников национально-патриотических идей. Об этом говорит масштабное храмостроительство того времени. Если в 1850-е годы во всей империи было 35 775 церквей, то к 1890 году их стало уже 45 037 . Имперская машина словно следовала за представлениями К.Н. Леонтьева, усматривавшего спасение страны в обновлении теократических сил: «или церковность, или быстрое, очень быстрое нигилистическое разложение» . Именно в таких условиях в рамках русско-византийского стиля формируется последнее самое масштабное в своих вариациях архитектурное направление – русский историзм (эклектизм).

Нам видится перспективным отказ от подмены термином «эклектика» более емкого и точного определения – «историзм» . Ведь церковное искусство при практически изначальной собирательности, иными словами – эклектичности, по своей природе исторично, то есть всегда связанно с прошлыми традициями. Об этом Е.И. Кириченко пишет: «Историзм мышления означал признание равноценности всех эпох в архитектуре и, соответственно, равную ценность их художественного языка» . Тем не менее не стоит отбрасывать термин «эклектика», так как при неумелом или неграмотном соединении разных составляющих это понятие верно характеризует то, что присутствует в церковной архитектуре в своем негативном звучании.

Развитие церковной архитектуры и изобразительного искусства конца XIX – начала XX веков можно с полным основанием отнести к развитию в русле направления, именуемого «русским Возрождением». Бурные стилевые искания этого времени в светской архитектуре, включая становление и яркое проявление «стиля модерн» (примеры – особняк Рябушинского или здание Казанского вокзала), церковную архитектуру почти не затронули.

Однако именно в конце XIX – начале XX веков в полной мере сложилось такое, на наш взгляд, очень важное явление, как социальная церковная архитектура, к которой относятся больничные, заводские, учебные, тюремные храмы . Она была чрезвычайно востребована обществом. Это были пути и средства освоения Церковью социального пространства в новых условиях. При этом говорить об уникальной неповторимости художественного выражения в данном случае не приходится, но и считать такие образцы церковной архитектуры несостоявшимися и «упадническими» принципиально неверно.

Также чрезвычайно важно отметить, что в эти годы в результате миссионерской деятельности и начавшейся после отмены крепостного права миграции населения величественные русские храмы возводились в разных странах мира, и впервые за многовековую историю русской храмовой архитектуры теперь уже она стала проникать в иные культуры . Образцы русского храмостроительства, появившись в европейском христианском мире, открыли ему автономные идеи и образы православной архитектуры, яркие примеры самобытности и художественной неповторимости. Среди наиболее известных заграничных русских построек можно назвать, например, кафедральный Александро-Невский собор (1847–1861) в Париже или кафедральный храм в честь Воскресения (1884–1891) в Токио и многие другие . Важно, что для местного населения эти храмы были просто русскими: «упразднялось» деление на стили или отдельные направления в архитектуре.

Чтобы представить наиболее существенное в православной архитектуре и изобразительном искусстве последних десятилетий Синодального периода, прежде всего следует обратиться к храму «Спаса-на-Крови» (1883–1907) в Петербурге, ставшему одной из вершин творческих исканий русских мастеров. Храм был заложен в память об Александре II на месте, где он в 1881 году получил смертельное ранение . Александр III утвердил проект храма архитекторов И.В. Малышева и А.А. Парланда в «русском» стиле , что фактически и дало программное направление всей церковной архитектуре.

Зодчие взяли за идейную основу самый известный храм Москвы – собор Покрова Богородицы (Василия Блаженного) , воспринимавшийся и как ярчайшее выражение национальной культуры, и как символ единства государственности и народности. Именно этот идеал, по мнению императора Александра III, составлял сущность эпохи Александра II, унаследовавшего его от своего отца и приложившего много усилий для укрепления этого единства .

Храм был возведен по традиционной русской крестово-купольной системе и усложнен большим количеством деталей. Внимание в этом щедром на узорочье полусказочном-полуреальном храме привлекает абсолютно все: своеобразная зыбь многочисленных закомар, арок, кокошников на верхах храма, а также аркатурных поясов, фризов, наличников, сложнейших шатровых покрытий на бочонкообразных столпах и многое другое.

Важная роль в формировании характера декора принадлежала главному заказчику строительства императору Александру III, который считал неуместным использование во внутреннем убранстве храма европейской живописи, в связи с чем решено было использовать мозаику, эскизы которой он лично просматривал и при необходимости высказывал соображения по их изменению или дополнению. Над эскизами мозаик и росписей храма много трудился профессор живописи В.М. Васнецов и ряд других художников , придерживавшихся национальной стилистики и тематики русской истории и быта.

Всё внутреннее убранство, начиная с невысокого цоколя, и большая часть внешних фасадов храма украшены мозаиками. Мозаичных работ такого масштаба и подобного многообразия самоцветных камней нет ни в одном храме, что делает его уникальным во всем мире. Следует отметить, что мозаичное убранство храма, выполненное во флорентийской технике, более свойственно времени расцвета классицизма, что вновь указывает на специфику храмового зодчества, в котором в одном памятнике можно было увидеть воплощение лучших элементов разных архитектурных эпох. Храм «Спаса-на-Крови» – это яркий пример историзма в церковной архитектуре.

«Необходимо уловить искренность старины и подражать ей не копированием, а созданием новых форм»

Историческо-национальной платформой всего русского историзма как направления церковной архитектуры, безусловно, стало тщательное изучение памятников прошлого. Осознание ценности исторического наследия и желание сохранить или восстановить первоначальный вид памятников способствовали становлению научной реставрации, которой также занимались практикующие архитекторы, среди первых можно упомянуть А.В. Щусева . Он по существу сформулировал задачи, которые необходимо было решать в условиях нового времени: «в образах прошлого надо уловить дух, а не букву, оставляя за собой вольность в формотворчестве: в архитектуре необходимо уловить искренность старины и подражать ей не копированием, а созданием новых форм, в которых бы выражалась так искренне, так красиво, как в старину, идея места общения людей с Богом» . Современник о творчестве Щусева писал: «Щусев не только воспользовался комбинацией старых форм; видно, что он глубоко понял и прочувствовал дух русской старины и настолько искренне подошел к задаче, что создал не подражание старым церквям, а нечто равное им и по красоте и торжественной простоте» .

Следует заметить, что рассматриваемый период отмечен замечательными явлениями не только в церковной архитектуре, но и в изобразительном искусстве. Наиболее яркими и новаторскими были монументальные работы русских художников В.М. Васнецова и М.В. Нестерова в киевском соборе во имя святого князя Владимира (1862–1896). Именно В.М. Васнецова как человека, глубоко чувствовавшего русские традиции, пригласили в Киев для росписи грандиозного собора, убранство которого должно было придать ему «значение памятника русского искусства» и воплотить «идеал, одушевляющий поколения» . Выдающиеся монументальные росписи собора в духе «нового историзма» с явным преобладанием романтических веяний стали на тот момент эталоном для других живописцев, привлекавшихся к монументальным работам. Во многом так называемый «васнецовский стиль» получил широкое распространение благодаря печатным репродукциям и фотографиям . Мастера фактически берут их за основу. При этом обратим внимание на то, что росписи Владимирского собора были оригинальными, органичными и идейно выверенными для интерьера конкретного весьма немаленького храма. Переносились же они в совершенно разные пространства, как по конструкции интерьера, так и по объему . Массовое тиражирование, к сожалению, часто наносило вред качеству.

Также надо отметить и еще одно знаменательное художественное явление времени. Новые монументальные росписи Грановитой палаты (1881–1882) Московского Кремля стали первым официальным признанием «народного» иконописания палехских мастеров-крестьян династии Белоусовых. Именно мастера Палеха пытались совместить идеи классицизма в монументальных росписях с традициями русского иконописания .

Кроме того, осуществлялись попытки, возвращаясь к традициям, украшать интерьеры классических храмов монументальными росписями. Это порой создавало не всегда оправданную эклектическую пестроту, но заказчиков волновали прежде всего, разумеется, не художественно-эстетические проблемы: возвращение к утраченным традициям рассматривалось как следование канону в церковном искусстве.

О церковной архитектуре второй половины XIX – начала XX веков в целом есть основания утверждать: это архитектура эпохи историзма, или русского Возрождения. «Церковность архитектуры виделась, прежде всего, в адресации к истинно православным историческим прототипам, что отвечало принципам всей архитектуры эпохи, во многом строившей свою выразительность на началах цитации культур прошлого» . И это самое точное и емкое определение церковной архитектуры того времени.

Геллер М. История Российской империи. М., 1997. Т. 3. С. 3; Пчелов Е.В., Чумаков В.Т. Правители России. От Юрия Долгорукого до наших дней. М., 1997. С. 82.

Соболев П.В. Очерки русской эстетики первой половины XIX века: курс лекций: 2-х ч. Л., 1976. Ч. 1. С. 215; Геллер М. История Российской империи. Т. 2. С. 41.

Соболев П.В. Очерки русской эстетики первой половины XIX века: курс лекций: 2-х ч. Ч. 1. С. 214.

См.: Хомяков А.С. О возможности русской художественной школы // Русская эстетика и критика 1840–1850-х годов / Сост. В.К. Кантора, А.Л. Осповата. М., 1982.

Иконников А.В. Тысяча лет русской архитектуры: развитие традиций. М., 1990. С. 327.

Глаголев А. Краткое обозрение древних русских зданий и других отечественных памятников. Ч. 1. Тетрадь 1. СПб., 1838.

Градостроительство России середины XIX – начала XX века. М., 2001. С. 62.

Иконников А.В. Тысяча лет русской архитектуры: развитие традиций. С. 327.

Уже вслед за этим проектом К. Тона по похожим проектам строятся храмы в Свеаборге, Саратове, Ельце, Задонске, Красноярске.

Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. М., 1999. С. 707.

Иконников А.В. Тысяча лет русской архитектуры: развитие традиций. С. 328.

Брумфилд У.К. «Новый стиль» и возрождение православного церковного зодчества: 1900–1914 // Искусство христианского мира. Вып. 9. М., 2005. С. 267.

Вереш С.В. Храм – образ вселенной. М., 2010. С. 152.

См.: Дудина Т.А., Никитина Т.И. Каменное узоречие Москвы. М., 2006. С. 96; Цыпин В. , протоиерей. История Русской Православной Церкви. М., 2010. С. 289.

Икона. Атлас православной иконы. М., 2013. С. 418. После закрытия храма в 30-х годах XX в. часовня была разобрана и продана за рубеж. В настоящее время мраморная часовня хранится в запасниках музея в Ватикане.

Кишкинова Е.М. «Византийское возрождение» в архитектуре России. Середина XIX – начало XX века. СПб., 2007. С. 163.

Только на купола храма Христа Спасителя было израсходовано 400 кг золота.

На строительство храма с 1837 по 1882 гг. была израсходована колоссальная сумма – 15 123 163 рубля золотом.

Федотов А. Церковное искусство как пространственно-изобразительный комплекс. СПб., 2007. С. 123.

Градостроительство России середины XIX – начала XX века. С. 225.

См.: Берташ А.В. Содержание и эволюция русского стиля в церковной архитектуре середины XIX – начала XX веков // Искусство христианского мира. Вып. 2. М., 1998. С. 161; Градостроительство России середины XIX – начала XX века. С. 226; Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. С. 707.

См.: Цыпин В. , протоиерей. История Русской Православной Церкви. С. 286; см.: Кишкинова Е.М. «Византийское возрождение» в архитектуре России. Середина XIX – начало XX века. С. 106.

Цит. по: Кириченко Е.П . Архитектурные теории XIX века в России. М., 1986. С. 10.

Солнцев Ф.Г . Древности Российского государства. Т. 1–6. М., 1849–1853; Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества // Сост. А.А. Мартынова, текст И.М. Снегирева. Тетр. 1–18. М., 1846–1859 (репринт: СПб., 2008). По выражению В.В. Стасова, огромный труд И.М. Снегирева внес большой вклад в дело «образования русских зодчих».

Федотов А. Церковное искусство как пространственно-изобразительный комплекс. С. 134; см.: Скворцов А.И. Наследие земли Владимирской. Монументальная живопись. М., 2004. С. 211.

См.: Беляев Л.А. Археологическое изучение памятников зодчества и русская культура XIX–XX вв. // Архитектура в истории русской культуры. М., 1996. С. 232.

Цит. по: Лисовский В.Г. Теория и практика «национального стиля» в русской архитектуре второй половины XIX – начала XX вв. // Проблемы синтеза искусств и архитектуры. Вып. 5. Л., 1975. С. 19.

См.: Геллер М. История Российской империи. Т. 3. С. 80; Пчелов Е.В., Чумаков В.Т. Правители России. От Юрия Долгорукого до наших дней. С. 87; Бицадзе Н.В . Храмы неорусского стиля: идеи, проблемы, заказчики. М., 2009. С. 79.

Смолич И.К. История Русской Церкви. М., 1998. С. 226.

См.: Геллер М. История Российской империи. Т. 3. С. 82.

Градостроительство России середины XIX – начало XX века. С. 24; Шахов М.О. Роль государства в контексте проблем межрелигиозного диалога в России // Межкультурный и межрелигиозный диалог в целях устойчивого развития. М., 2008. С. 502–503.

См.: Геллер М. История Российской империи. Т. 3. С. 149; Пчелов Е.В., Чумаков В.Т. Правители России. От Юрия Долгорукого до наших дней. С. 94.

Смолич И.К. История Русской Церкви 1700–1917. Ч. 1. М., 1996. С. 665; Цыпин В. , протоиерей. История Русской Православной Церкви. С. 794.

Памятники архитектуры в дореволюционной России. М., 2002. С. 145.

Энциклопедический словарь / Изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Т. XIII. СПб.,1891. С. 305.

Кириченко Е.И. Архитектурные теории XIX века в России. С. 322.

См.: Памятники архитектуры Москвы. Территория между Садовым кольцом и границами города XVIII века. М., 1998. С. 377; см.: Градостроительство России середины XIX – начала XX века. С. 201–203.

См.: Смолич И.К. История Русской Церкви. С. 259–280; Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. С. 491, 497; Цыпин В. , протоиерей. История Русской Православной Церкви. С. 313; Кишкинова Е.М. «Византийское возрождение» в архитектуре России. Середина XIX – начало XX века. С. 64.

Кеслер М.Ю. Храмостроительство. Духовные основы традиции и современная практика. М., 2010. С. 137.

См.: Цыпин В. , протоиерей. История Русской Православной Церкви. С. 313–315.

Щенков А.С. Архитектура русского православного храма. М., 2013. С. 383

Брумфилд У.К. «Новый стиль» и возрождение православного церковного зодчества: 1900–1914. С. 283.

Аналогии в архитектурном плане можно провести и с московской церковью Рождества в Путинках (1649– 1652), а также с рядом других московских и ярославских церквей XVII века.

Федотов А. Церковное искусство как пространственно-изобразительный комплекс. С. 124; Памятники архитектуры Ленинграда. Л., 1976. С. 464.

Гусакова В. Виктор Васнецов и религиозно-национальное направление в русской живописи конца XIX – начала XX века. СПб., 2008. С. 47.

Языкова И. «Се творю все новое». Икона в XX веке. М., 2002. С. 15.

Соколов А.И. Наследие земли Владимирской. Монументальная живопись. М., 2004. С. 215.

Из удачных примеров копирования можно привести росписи 1897 года московского храма во имя Пимена Великого в Новых Воротниках.

См.: Сокровища Москвы. М., 1998. С. 35; Московский Кремль. М., 2006. С. 99; Тихомиров Н.Я., Иванов В.Н. Московский Кремль. История архитектуры. М., 1966. С. 88.

Маслов К.И. Книга Э. Виолле-ле-Дюка «Русское искусство» и проблема возрождения церковной живописи в России во второй половине XIX века // Искусство христианского мира. Вып. 8. М., 2004. С. 214–219.

Щенков А.С. Архитектура русского православного храма. С. 277.

Архитектура. Первая половина XIX в. ознаменовалась блестящим развитием архитектуры. В начале века прочные позиции в ней занимал классицизм, утвердившийся в конце XVIII в. Затем большое признание получил стиль «ампир». Ампир - разновидность классицизма (поздний классицизм), опирался на художественное наследие императорского Рима (название стиля восходит к слову «император»). Образцом совершенства воспринималась архитектура древнего мира, античные элементы (колонны, портики, фронтоны и т.д.) становились непременными деталями архитектурного оформления зданий. Этому стилю присущи монументальность, ясность и строгость линий, синтез архитектуры и скульптуры. Сооружались триумфальные арки, мемориальные колонны, здания украшались колоннадой, использовалась военная эмблематика. Наиболее яркими представителями этого направления в архитектуре были А.Н.Воронихин (1759-1814), А.Д.Захаров (1761-1811), К.И.Росси (1755-1849), Д.И.Жилярди (1785-1845).

А.Н.Воронихин выстроил Горный институт и Казанский собор в Петербурге, для которых характерен строгий монументализм. А.Д.ЗЯУЯПОВ создал здание Адмиралтейства. Он строил также госпитали, провиантские склады и магазины.
Как Александр I, так и Николай I, продолжая традиции, заложенные Петром Великим, уделяли большое внимание градостроительству. В этот период оно приняло большой размах. Создаются монументальные ансамбли Петербурга, формируются площади Северной столицы - Дворцовая, Сенатская. По проекту К.И.Росси сооружаются новые здания Сената и Синода, завершившие планировку Сенатской площади, а также Главный штаб, закончивший оформление Дворцовой площади. В 20-30-е гг. XIX в. по проектам К.И.Росси возводятся Михайловский дворец с площадью Искусств, Александрийский театр, здание публичной библиотеки. Для архитектурных сооружений Росси характерны классическая строгость в сочетании с парадностью и легкостью.
В Москве стиль русского ампира имел некоторую особенность: более мягкий интимный характер. Это свойственно зданиям и ансам***м, созданным О.И.Бове (1784-1834), Д.И.Жилярди (1785-1845).
В годы, когда Москва интенсивно отстраивалась после пожара 1812 г., О.И.Бове возводит здания Большого и Малого театров, Триумфальную арку в честь победы русского народа в войне 1812 г., проводит реконструкцию Красной площади, оформляет архитектурный фасад Торговых рядов. Д.Жилярди перестраивает пострадавшее от пожара здание Московского университета. По проектам Жилярди в Москве был построен замечательный дом Луниных. А.А.Бетанкур и О.И.Бове возвели здание Манежа.
В 30-е годы наметились признаки упадка русского классицизма в архитектуре. Модными становятся псевдорусский стиль и псевдоготика, возрастает интерес к барокко. Эклектические формы классицизма и барокко нашли свое отражение в архитектуре А.А.Монферрана, чьими главными сооружениями являются Исаакиевский собор и Александровская колонна в Петербурге. А.П.Брюллов развивал в архитектуре формы псевдоготики, А.И.Штакеншнейдер - формы барокко.
По указу Николая I был создан «русско-византийский» стиль, ставший воплощением в архитектуре идеи «православия, самодержавия, народности». Его создателем стал К.А.Тсн, по проекту которого были возведены храм Христа Спасителя, Большой Кремлевский дворец и Оружейная палата в Московском Кремле, здания вокзалов Николаевской железной дороги в Москве и Петербурге.
В 30-40-е гг. XIX в. архитектура начинает приобретать функционально-утилитарный характер. Это отразилось в строительстве доходных домов, которые постепенно стали вытеснять дворянские особняки. Но подавляющее большинство провинциального населения проживало в одноэтажных деревянных домах.
В первой половине XIX в. в Казани продолжается строительство жилых и общественных зданий. Значительным произведением архитектуры классицизма явилось здание Первой Казанской гимназии (сейчас это первое здание Казанского авиационного университета, ул. К.Маркса, 10). Оно было выстроено в 1808-1811 гг. по проекту архитекторов В.А.Смирнова и Я.М.Шелковникова.
Большим событием в жизни казанцев стала постройка Гостиного двора, по проекту Ф.Е.Емельянова. Фасад его был выполнен в формах русского классицизма, а колоннада, завершенная фронтоном, - в ионическом стиле.
Замечательным архитектурным ансамблем, формирующим общественный центр города, стал комплекс Казанского университета. В стиле классицизма было построено главное здание университета (архитектор П.Г.Пятницкий). Университетский городок был выстроен с участием архитектора М.П.Коринфского.
Интересное явление в архитектуре Казани - резиденция генерал-губернатора в кремле (архитектор А.К.Тон). Здание было стилизовано в византийском стиле.
Каменное строительство было характерно для центральной части города, в других районах преобладали деревянные здания. Архитектура татарских слобод свидетельствовала о восприятии элементов классицизма. В
татарских богатых жилых домах классические формы сочетались с ««"«о-нальными особенностями.
Особый колорит придавали городу каменные и деревянные мечети, в своей архитектуре сохранившие древние местные традиций.
Таким образом градостроительство Казани отражало как современные течения в архитектуре России, так и местные традиции татарского зодчества.
Скульптура. Первая половина XIX в. отмечена расцветом русской скульптуры и в особенности ее монументальных форм. Именно в этот период создавались памятники выдающимся русским людям, надгробия, оригинальные произведения станковой и декоративной пластики. Характерной чертой русской скульптуры означенного периода являются огромные достижения в области синтеза скульптуры и архитектуры.
Крупнейшим скульптором России конца XVIII - первой половины XIX вв. и видным представителем классицизма в скульптуре является И.П.Мартос (1752-1835). Начав с мемориальной скульптуры и создав замечательные образцы в этом виде искусства (надгробия С.С.Волконской и М.П.Собакиной), к началу ХГХв. он обращается к монументальному жанру.
Выдающимся произведением Мартоса является памятник Минину и Пожарскому в Москве (1804- 818). Постановка памятника напротив Кремля была символическим свидетельством патриотического подъема, который переживало российское общество в те годы. Памятник отличается строгостью и простотой силуэта, эмоциональностью образа, монументальностью пластических форм. При создании памятника скульптор решает и градостроительную задачу - соразмеряет скульптурный образ с огромной площадью. Известны и другие памятники Мартоса - памятник Ришелье в Одессе и Ломоносову в Архангельске.
Мартос внес вклад в развитие синтеза скульптуры и архитектуры, в особенности при сооружении Казанского собора в Петербурге. Он создал монументальный горельеф «Источение Моисеем воды в пустыне» (1807) на аттике колоннады собора. Мартос изобразил людей, страдающих от мучительной жажды и находящих живительную влагу, источенную Моисеем из камня.
В монументально-декоративной скульптуре начала первой четверти XIX в. с большим успехом работал Ф.Ф.Щедрин (1751-1825). К лучшим произведениям Щедрина относятся его статуи и скульптурные группы для Адмиралтейства. В аллегориях, созданных мастером, воспето величие России как морской державы, передано торжество человека над силами природы.

В русле упомянутого жанра развивалось творчество В.И.Демут-Малиновского (1779-1846) и С.С.Пименова (1782-1833). Им принадлежи. основное убранство арки Главного штаба, фасадов Александрийского театра, Михайловского дворца и других зданий Петербурга.
Талантливым скульптором был И.И.Геребенев (1780-1815). Наиболее значительное его произведение - горельеф «Заведение флота в России» (1812-1814), помещенный на здании Адмиралтейства. Здесь можно увидеть и портретное изображение Пе: ра, и аллегорические образы вроде Нептуна, Минервы, и образы русских тружеников, тянущих на канатах сети, суда. Изображение сцен труда было необычным явлением в монументальной скульптуре начала XIX в.
В 30-40-е годы в развитии скульптуры происходят определенные изменения. Образы теряют прежнюю \ словность, становятся более реальными, но при этом утрачивают монументальность. Жизненность героев передана в творчестве Б.И.Орловского (1792-1838). Он - автор памятников героям Отечественной войны 1812 г., М.И.Кутузову (1829-1832) и М.Б.Барклаю-де-Толли (1829-1837), поставленных у Казанского собора.
Выдающаяся роль в русской скульптуре принадлежит П.К.Клодту (1805-1867). Одними из ранних крупных работ, которые принесли ему всеобщее признание, были конные группы для Аничкова моста в Петербурге (1849-1850). Не случайно их копии были подарены в Неаполь и Берлин. В этих группах выражена идея покорения человеком природы. Укрощение человеком коня передано в динамичной и темпераментной композиции. В этом произведении отразилось знание характера животного, его повадок, анатомии. Мастерство лепки, выразительность движений и красота силуэта сделали эти скульптурные группы одними из лучших украшений Петербурга.
Популярен памятник Клодта великому баснописцу И.А.Крылову, установленный в Летнем саду. Писатель изображен сидящим в глубокой задумчивости с книгой в руках, а на постаменте помещены барельефы с различными сценами из басен."Образ имеет совершенно конкретный и бытовой оттенок. Скульптор считался виртуозным мастером литья. Все свои работы Клодт отливал сам и долгое время, являясь профессором Академии художеств, руководил ее литейной мастерской.
Оригинальные работы в области медальерного искусства принадлежат Ф.П.Толстому (1783-1873). Под впечатлением событий войны 1812 г. он создал серию медальонов («Народное ополчение 1812 года», 1816; «Бородинская битва», 1816), принесшею ему подлинную славу. Его творчество способствовало развитию медальерного искусства.
Таким образом, российская архитектура и скульптура достигли больших успехов. Они представляли творческий синтез мировых европейских достижений с национальной традицией.