Кто такой Григорий Пушка? Пушечных дел мастер.

У нас сегодня - знаковое событие районного масштаба. Хотя, кто знает, может, и не только районного. Город наш связан с родом Пушкиных.
Сегодня на постамент на въезде в Пушкино установили памятник основателю - боярину Григорию Пушке. Вот он (успел щелкнуть пока не закрыли тканью).

Официальное открытие состоится в День города, который отмечается в этом году 4 сентября.
А для тех, кто интересуется историей, предлагаю интереснейшую статью Натальи Кирилловны Сидориной, члена Союза писателей России:

ГРИГОРИЙ ПУШКА - ПЕРВЫЙ АРТИЛЛЕРИСТ РОССИИ

Род Пушкиных всегда славился защитниками Отечества. По летописям, прародитель Пушкиных Гаврило Алексич принимал участие в битве со шведами на Неве в 1240 году. Летописцы отметили, что Гаврило Алексич в самый решительный момент битвы на коне вскочил на сходни вражеского судна, был сбит с конем в воду, но сумел выбраться из воды, вновь налетел на врагов и поразил «епископа и воеводу». Его отчество свидетельствует о том, что он был исконным новгородцем. Алекса - новгородская форма имени Алексей. По родословным преданиям Пушкиных, он внук Якова Ратшича, правнук Ратши. Это новгородские формы имен Яков и Ратибор.

А вот сам Александр Невский, как известно, родился в Переславле-Залесском. В этот город он неоднократно возвращался со своими дружинниками, некоторые из которых, включая сыновей Гаврилы Алексича осели на Залесской земле, в междуречье Волги и Оки, которую называют русской Иорданью.

Сын Гаврилы Алексича Иван Гаврилович Морхиня был доблестный воин. Об этом свидетельствует и его прозвище. Морх - это украшение шлема в виде перьев птицы или конских волос. По родословцам он служил Великому Князю Ивану Калите.

Его родной брат Акинф именовался Великим. Но свою буйную голову храбрый полководец сложил бесславно. Это случилось в 1304 году в битве за Переславль- Залесский, который достался молодому князю Ивану Даниловичу Калите по завещанию от отца. Желая услужить Великому Князю Михаилу Ярославичу Тверскому, брату Александра Невского, Акинф Великий попытался «засесть» Переславль-Залесский, но потерпел поражение на поле брани. По преданиям его голова на кончике копья была доставлена Ивану Калите боярином Родионом Рябцем, сватом Акинфа Великого.

Мудрый правитель, Великий Князь Иван Калита в конце жизни принял на службу тверских князей, среди которых были и сыновья Акинфа Великого.

В 1340 году после смерти Ивана Калиты великое княжение перешло Семену Гордому, а затем Ивану Красному и Дмитрию Донскому, которые продолжили объединение русских земель.

Внук Гаврилы Алексича Александр Иванович Морхин упоминается в Летописи в 1340 году как великокняжеский воевода. Свою фамилию он получил от прозвища отца. Слыл человеком решительным. В противном случае не был бы воеводой.

Его сыновья выросли при великокняжеском дворе и среди них пятый по старшинству Григорий, который получил прозвище Пушка. Откуда такое прозвище в ХΙ V веке?

Григорий Александрович Морхин, по прозвищу Пушка - первый артиллерист России. И пушка, из которой он мог стрелять с помощью пороха, цела. Увидеть ее можно в Москве в Историческом музее или в Санкт-Петербурге в Военно-артиллерийском музее. Реконструкция первой пушки, которая называлась «Тюфяк», представлена в музее Куликовской битвы. Более того, на летописных страницах запечатлена стрельба из пушек-тюфяков и великих пушек во время осады Москвы войсками Тохтамыша в 1382 году.

«Тюфяки пущаху на ня, иные из самострел стреляху и пороки шибаху, иные пушки великие пущаху…»

Описание дополнено рисунком. Там на стенах Московского Кремля среди защитников Отечества, наверно, можно разглядеть и Григория Александровича Морхина, по прозвищу Пушка, и его сыновей - первых Пушкиных. Находясь в дружине Великого Князя Дмитрия Донского, они, несомненно, принимали участие и в Куликовской битве. Иначе и быть не могло. Кстати, пятый сын Григория Александровича Константин Пушкин - прямой предок великого поэта.

Как много запечатлено в одном прозвище человека, которое стало славной фамилией! Поэтому остается только сожалеть, что порой исследователи, рассматривая этимологию слова в отрыве от истории, приходят к ошибочным выводам.

Пушкины - не пушистые. Они защитники Отечества. Не с этим ли связано пушкинское блистательное описание батальных сцен и готовность к сражению с оружием в руках и словом? Не случайно, Александром он был назван в честь Александра Невского.

Вполне возможно, что и родоначальник фамилии Григорий Александрович Морхин, по прозвищу Пушка, был человеком не только воинственным, но и тонким.

При великокняжеском дворе слушали былины и проповеди. Там можно было встретиться с митрополитом Московским Алексием, который умел лечить и духовные, и физические недуги. Он умер незадолго до Куликовской битвы. И тогда Сергий Радонежский благословил Великого Князя на решительное сражение и дал ему в помощь двух монахов Пересвета и Ослябу.

Имея вотчину на Троицком пути в Пушкине, в Троице-Сергиевой Лавре следовало побывать. Так или иначе, Пушкино перешло в церковные владения.

А потом в этих благодатных краях стали бывать и люди творческие. Подмосковная пушкинская природа притягивает к себе своей неизъяснимой красотой.

Долгие годы в местном краеведении бытовали всевозможные версии происхождения названия города, пока, наконец, точку в споре не поставило научное издание «Топонимический словарь Московской области» (М., 2000). В нем подчеркивается, что Пушкино названо так в память о родоначальнике рода Пушкиных Григории Пушке и отвергаются какие-либо народные этимологические версии, в том числе и по такой схеме: «Уча-Уша-Поушкино-Пушкино» Автор словаря Е. М. Поспелов, широко известный ученый топонимист, утверждает, что «это чуждая русской ойконимии фантастическая этимология, представляет собой невежественный, совершенно искусственный домысел». Так на карте Пушкинского Подмосковья появилось новое место.

Подмосковное Пушкино - колыбель рода Пушкиных. Об этом свидетельствует прежде всего научная работа академика С. Б. Веселовского «Селения предков А. С. Пушкина» («Подмосковье. Памятные места в истории русской культуры XIV -Х I Х веков», Московский рабочий, 1962). Он пишет: «В ближайшем округе Москвы, радиусом примерно в 35 км , мы находим восемь селений Пушкиных». Среди них он выделяет Товарково, два Рожнова, Мусино и Улитино, связанные с прозвищами ближайших родственников Григория Ивановича Морхина, которого в народе звали Григорий Пушка, родоначальника Пушкиных ( XΙV век). Более поздние актовые источники подтверждают, как пишет С. Б. Веселовский, принадлежность этих селений Пушкиным.

Великий русский поэт, вглядываясь в историю страны и в историю своего рода, писал:

Два чувства дивно близки нам,

В них сердце обретает пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

В Богоявленском соборе Елохова (Елоховская площадь Москвы) четыре раза в году служат панихиду по Александру Пушкину: в день рождения, крестин (обратите внимание на мемориальную доску при входе в храм), а также в день упокоения и 12 сентября в день Александра Невского.

Богоявленский храм Сретенского Сорока. А через Сретенку от часовни Иверской Божией Матери на Красной площади древний Троицкий путь через Пушкино ведет к Троице-Сергиевой лавре, центру русской духовности.

Как отрадно, что именно здесь, на древнем Троицком пути будет стоять памятник Григорию Александровичу Морхину, по прозвищу Пушка, прародителю славного рода Пушкиных!

А. С. Пушкина, как поэта и историка, к здешним местам тянуло. Последняя его книга, которую он готовил к публикации незадолго до гибели - «История Петра» содержит такие строки: «...17 сентября (в день святой Софии) боярин Михаил Иванович Лыков схватил старого Хованского на дороге в селе Пушкино и сына его на реке Клязьме в его отчине...» Как видим, Пушкин прекрасно знал не только о селе Пушкино, но и всю историю этой местности. У него, кстати, был обычай посещать места, о которых он писал. Например, работая над «Историей Пугачева», он проехал от Москвы до оренбургских степей. Можно с большой долей вероятности предположить, что поездка по местам, упоминаемым в «Истории Петра» - а это село Пушкино, река Клязьма, село Воздвиженское (близ Радонежа), Троице-Сергиева лавра - была у Пушкина намечена и не состоялась только из-за его гибели. Есть свидетельства того, что в Муранове у своего друга Боратынского (одно время их называли «неразлучными») поэт все-таки побывал.

При въезде в село Пушкино, на высоком холме, стоит древний Никольский храм. Остается надеяться, что на его стене появится мемориальная доска в память о том, что эта земля в XΙV веке принадлежала прародителю рода Пушкиных - Григорию Пушке, пращуру великого поэта. И тогда два храма Богоявленский в Московском Елохове и Никольский в Пушкине будут перекликаться колокольным звоном в Пушкинские дни.

Правнук Александра Сергеевича Пушкина Григорий Григорьевич, участник

Великой Отечественной войны, очень любил наше Пушкино, где живет его внучка Леночка. Он успел много рассказать нам всем о семейных традициях.

Его отец Григорий Александрович пошел по военной линии, то есть по стопам своего отца, старшего сына поэта, Александра Александровича. Григорий Александрович Пушкин в годы первой мировой войны командовал 91-м Двинским полком. Про старшего сына поэта генерала

А. А. Пушкина гласит надпись на могильной плите в городе Чехове под Серпуховом: герой освободительной Балканской войны 1877-1878 годов. Он был награжден Золотой шпагой за храбрость. Это место его третьего перезахоронения.

На этой могиле вместе с Григорием Григорьевичем я бывала каждый раз, когда мы приезжали на Пушкинский праздник в город Чехов, бывшую Лопасню. Появилось стихотворение, которое было одобрено Григорием Григорьевичем, как написанное с его слов.

Лопасня. У могилы А. А. Пушкина

Старший сын великого поэта.

Золотая сабля за отвагу.

Мы сегодня вспомнили про это,

Помянули разом Пересвета

И готовы чтить святую раку,

Храм, где похоронены герои,

Где давались Родине обеты,

Уходили в ратоборцы Пересветы

И ковались крепкие устои.

Трижды на Руси не хоронили,

Но гроза промчалась по Отчизне.

Что могли, в душе мы схоронили.

Перевернуты, распаханы могилы...

В верхний пласт уходят корни жизни.

Хочется верить, что открытие памятника Григорию Пушке в подмосковном Пушкине приведет к созданию здесь Пушкинского историко-культурного центра.

Такой вопрос приходиться слышать нередко от земляков-пушкинцев и туристов, когда речь заходит о происхождении названия села Пушкино.
Григорий Александрович Морхинин по прозвищу Пушка был далеким предком великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина и родоначальником фамильного, широко развесистого древа Пушкиных. Он - из тверских бояр, жил в конце XIV-начале XV вв.


В 1338 г. тверские князья в борьбе с московскими за великокняжеский престол потерпел поражение. К этому времени относятся сообщения летописей о выезде тверских служилых людей (бояр) в Москву. В их числе были и Рамшичи - внуки героя невской битвы 1240 г. Гаврилы Алексича, соратника князя Александра Невского: Александр Иванович Морхинин и Федор Акинфович Свибло. Они выехали "всем родом" и заняли в среде московского боярства высокое положение, были воеводами у московского князя Ивана I Калиты и приобрели вотчины.

У Александра Ивановича Морхинина было пять сыновей: Александр, Федор, Владимир Холопаще, Давид Казарин и Григорий Пушка. Последний стал основателем фамильного рода Пушкиных.
Академик С.Б. Веселовский, исследуя род поэта, писал, что Григорий Александрович Морхинин получил прозвище Пушка в Москве. Чем он занимался при дворе московского князя, неизвестно. А что касается его потомства, следует заметить, что оно отличалось высокой плодовитостью. У Григория Пушки было семь сыновей и 15 внуков. Некоторые из них имели прозвища Улита, Товарка, Рожон, Муса, Бужар, Кологрив, Курча, Бобрище и др.
Может возникнуть вопрос, почему, имея вполне официальное имя и отчество, эти люди имели также прозвища. Это дань древней славянской традиции двухименности, требовавшей сокрытия основного главного имени и употребления в быту имени другого, "ненастоящего", с целью уберечься от "злых сил", которые не должны были узнать истинного имени человека.
Прозвища были разнообразны. Они давались по названиям зверей и птиц, по явлениям природы, по свойствам и качествам людей. Например, прозвище "рожон" означало "острый шест", а "улита" - "полный". Относительно Григория Пушки, некоторые ученые, исследователи фамилий и прозвищ склонны утверждать, что прозвище "пушка" основано на том, что этот человек имел какую-то характерную особенность во внешнем облике или одежде, связанную с чем-то мягким, пушистым. Но это только предположение, так как слово "пушка" имело и другие значения.
Прямым предком поэта А.С. Пушкина был сын Григория Пушки - Пушкин Константин Григорьевич. В последующем колене Пушкиных было более 30 человек, в пятом - более 40. Некоторые из них остались в названиях селений, которыми они владели еще в конце XIV - начале XV вв. Это - деревни вблизи Москвы: Товарково, Рожново, Бужарово, Улитино, Пушкино, в том числе Пушкино на реке Уче (ныне Пушкинского района), известное в письменных источниках с 1499 г., но уже как митрополичья вотчина, которая отошла от Пушкиных к митрополиту Московскому и Всея Руси, вероятно, в конце XIV в. (С.Б. Веселовский. "Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Частное землевладение митрополичьего дома"), том I, М, 1947., с. 355).
Подробнее о селе Пушкино и Пушкиных читатель может узнать из книги "Село Пушкино. 500 лет" (авторы Н. Лепешкин, С. Должков, 1999 г.), которая имеется почти во всех библиотеках Пушкинского района.

Чтобы охарактеризовать значение конструкторской работы Грабина для СССР времён войны, необходимо отметить, что орудия (включая танковые), сделанные по проектам его КБ, по численности превышали все остальные орудия, использовавшиеся в стране (включая пушки, произведённые по проектам других советских конструкторов, полученные по ленд-лизу или же сохранившиеся с дореволюционных времён)

Работать главным конструктором советского конструкторского бюро (далее – КБ) военной направленности в 1930–40-е годы было занятием очень почётным и в то же время весьма рискованным. Слишком высока была цена ошибки, допущенной в работе, или же неосторожно сказанного слова. Многие главные конструкторы сложили свои головы в кровавой мясорубке, развернувшейся в стране в этот период. Другие же потеряли свободу и, в лучшем случае, продолжали творить в лагерных «шарашках», а в худшем – томились в лагерях.

Но были и конструкторы, которые, ратуя за обороноспособность страны, не боялись рисковать и смело высказывать своё мнение, даже если оно шло вразрез с мнением руководства, отстаивать его и доказывать свою правоту не только словами, но и делом. Именно о таком конструкторе и пойдёт дальше речь.

Из «иногородних» в конструкторы

Василий Гаврилович Грабин родился в 1900 году в семье отставного фейервекера (высший унтер-офицерский артиллерийский чин в Русской императорской армии), который с трудом мог прокормить своих одиннадцать детей. Семья жила в области Кубанского казачьего войска, но Грабины происходили не из казаков, а были «иногородними». В казачьих областях это автоматически означало второсортность. На практике такое положение выражалось в том, что у «иногородних» не было своей земли, при поиске работы у них возникали дополнительные осложнения. Дети «иногородних» не могли ходить в те же школы, где учились дети казаков, и если казачьи дети учились пять лет, то дети «иногородних» – 3 года. «Иногородних» не пускали на гуляния казачьей молодежи, казаки не роднились с ними, и т. д. Однако революция 1917 года и последующая Гражданская война круто изменили ситуацию. Ранее бывший простым рабочим, в июне 1920 года Грабин становится курсантом объединённых командных курсов в Екатеринодаре.

Василий Грабин в пятнадцатилетнем возрасте
Источник – litmir.net

В числе лучших курсантов его переводят в Петроградскую командирскую школу полевой тяжёлой артиллерии. Здесь Грабин приобретает первый боевой опыт, в марте 1921 года участвуя в подавлении Кронштадтского восстания. В частности, 152-мм гаубичная батарея, в которой он служил, обстреливала мятежный форт «Тотлебен». Вскоре после этих событий Грабина переводят в Коломенское (бывшее Михайловское) артиллерийское училище, которое он и заканчивает в 1923 году.

После окончания учёбы с сентября 1923 года Грабин служит в Красной армии, но в августе 1926 года его зачисляют в Военно-техническую академию РККА имени Дзержинского. Грабину повезло, поскольку в академии в то время преподавали корифеи российской артиллерии: создатель первого серийного российского зенитного орудия Ф. Ф. Лендер, создатель взрывателей и ручных гранат В. И. Рдултовский, конструктор лафетов и станков для пушек Р. А. Дурляхов, автор научной работы «Теория стрельбы» П. А. Гельвих и другие. При разработке 152-мм мортиры (своей дипломной работы) Грабин размещает тормоз отката орудия под стволом, а накатник – над стволом. Это стало новшеством, которое Грабин в дальнейшем использует при создании множества новых артсистем.


Преподаватель Военно-технической академии РККА
П. А. Гельвих
Источник – kau.su

Получивших разностороннюю конструкторскую и теоретическую подготовку выпускников академии распределили между различными военными и гражданскими организациями. Грабин попал в число так называемых «тысячников» – тысячу выпускников военных академий, которых направили в гражданские КБ, разрабатывавшие различные вооружения.

В 1930 году молодого конструктора распределили на завод «Красный Путиловец». В этом Грабину также очень повезло – он получил возможность лично познакомиться с людьми, которые во время Первой мировой войны обеспечивали Россию первоклассными орудиями. Путиловский завод отличался высокой культурой производства и давними заводскими традициями. Так, на этом заводе Грабин воочию увидел мастера, способного при нарезке ствола снимать металлическую стружку, толщина которой измерялась микронами. Здесь он получил первый конструкторский опыт, участвуя в модернизации зенитного орудия своего учителя, конструктора Ф. Ф. Лендера, к тому времени уже ушедшего из жизни.


76-мм зенитная пушка образца 1914/15 годов
Источник – rusempire.ru

Постигая немецкую науку

В 1931 году Грабина переводят в весьма интересную проектную организацию. Дело в том, что для ускорения развития своей промышленности Советский Союз всеми способами привлекал иностранный опыт: закупались иностранные станки, технологии, заключались контракты с зарубежными специалистами. КБ-2 Всесоюзного орудийно-арсенального объединения «Наркомтяжпром» было совместным советско-немецким проектом, где, по замыслу руководства, немецкие конструкторы должны были передавать советским коллегам свой опыт. Здесь впервые проявился несгибаемый характер Грабина. Дело в том, что немецкие конструкторы к коллегам-«аборигенам» относились свысока. Молодых советских конструкторов они не допускали к ответственной и творческой работе, фактически используя их в качестве простых чертёжников или копировальщиков. Немцы объясняли такое положение вещей тем, что будущий конструктор должен вычертить от трёх до пяти тысяч деталей, прежде чем его можно будет допустить к проектированию мелких узлов. При такой программе обучения заказчик получил бы подготовленных конструкторов не ранее чем через 6–10 лет. Такое положение вещей не устраивало молодых советских конструкторов.

Грабин поставил вопрос ребром, заявив, что он и его коллеги должны заниматься делом, чтобы набраться опыта. Глава немецкой команды в КБ-2 Фохт был с этим не согласен и совершил демарш, уехав в Германию. Грабина хотели незаметно перевести на другое место работы, но в поисках правды он добрался до заместителя начальника вооружений РККА комкора Н. А. Ефимова, который в приказном порядке обязал КБ-2 сменить стиль работы. Вскоре от услуг немецких конструкторов отказались полностью, но сотрудничество с ними оказалось полезным – советские конструкторы смогли познакомиться с высокой культурой рабочих чертежей и внедрить её в отечественных КБ.

КБ Всесоюзного орудийно-арсенального объединения, в которое было переформировано КБ-2 после слияния с КБ-1, в 1933 стало главным КБ-38 (далее ГКБ-38) Наркомата тяжёлой промышленности. Но и оно долго не просуществовало.


122-мм гаубица, разработанная в КБ-2 совместно с немецкими конструкторами
и принятая на вооружение в 1934 году
Источник – coollib.com

В первой половине 1930-х годов часть командования Красной армии во главе с маршалом М. Н. Тухачевским «заболела» идеей динамо-реактивной артиллерии, предшественника современных противотанковых гранатомётов. Решив, что за этим видом вооружений будущее, а классическая артиллерия безнадёжно устарела, многие КБ, работавшие над созданием артсистем, ликвидировали. В конце 1933 года в их число попало и ГКБ-38.

В город Горький за «сладкой» жизнью

Инициативная группа бюро во главе с Грабиным решила продолжать начатые работы в городе Горьком, на заводе №92 (сейчас – Нижегородский машиностроительный завод). Работы велись над проектами универсальной пушки А-52 и полууниверсальной пушки А-51 (Ф-20).


Полууниверсальная пушка А-51 (Ф-20), разработанная в ГКБ-38 и доработанная в КБ завода №92
Источник – alternathistory.org.ua

Второй идеей-фикс советского командования во главе всё с тем же маршалом Тухачевским была универсальная дивизионная пушка. В конце 1920-х годов в различных американских журналах были опубликованы статьи, утверждавшие, что в США разрабатывается линейка артсистем, способных вести как огонь прямой наводкой или с закрытых позиций, так и зенитный огонь. Несмотря на то что информацией о принятии на вооружение подобных артсистем советское командование не располагало, целый ряд КБ получил заказ на разработку такого орудия.

Благодаря хлопотам Грабина помимо универсальной и полууниверсальной пушек его КБ в инициативном порядке разрешили сконструировать дивизионную пушку, способную вести огонь на углах до +75°, что приближало её по свойствам к двум первым, но при этом делало орудие значительно более лёгким и дешёвым. Поясним, что обычно угол наведения дивизионных пушек не делали выше +45°, а значит и нагрузки на конструкцию пушки были меньше.

При выборе индекса для наименования будущих орудий молодые конструкторы предложили Грабину присваивать им индекс «Г», по первой букве его фамилии. Грабин от этого отказался, поэтому конструкторы КБ вычеркнули из алфавита все первые буквы своих фамилий и из оставшихся выбрали букву «Ф».


Грабин в кругу семьи в период работы на заводе №92
Источник – kommersant.ru

В результате проведённого 14 июня 1935 года для высшего руководства страны масштабного показа последних артиллерийских разработок, в котором участвовали и три орудия КБ завода №92, Сталину понравилась дивизионная пушка горьковчан. 11 мая 1936 года она была принята на вооружение в качестве основной дивизионной пушки Красной армии под индексом Ф-22.


76-мм дивизионная пушка Ф-22 образца 1936 года, разработанная в КБ завода №92
Источник – rvsn.ruzhany.info

Но КБ не останавливалось на достигнутом. Оно тут же начало совершенствовать своё детище, повышая его надёжность и делая его более экономным. Так на свет появилось второе серийное орудие КБ – Ф-22 УСВ (усовершенствованное). Впервые на пушку установили стандартные автомобильные колёса от грузовика ЗИС-5. Кроме того, была повышена надёжность экстракции гильз даже в случае их деформации в казённике. При этом в новой пушке использовалось ровно 50% деталей предыдущей модели – Ф-22. В дальнейшем для ускорения проектирования и налаживания поточного производства новых пушек КБ Грабина старалось максимально использовать удачные наработки предыдущих проектов.

В июле 1939 года пушка Ф-22 была снята с производства, и её заменила Ф-22 (УСВ). Однако в начале 1941 года производство пушки было остановлено. Такое решение Наркомата обороны было вызвано, во-первых, выполнением мобилизационного плана по дивизионным орудиям (мобилизационный резерв на 1 июня 1941 года составлял 5730 пушек, в наличии же было 8513 пушек), кроме того, на различных КБ начались работы по проектированию 107-мм дивизионного орудия, которым в перспективе планировали заменить 76-мм пушку. Уже в недалёком будущем начало войны покажет всю ошибочность этого решения.


76-мм дивизионная пушка Ф-22 (УСВ) образца 1939 года КБ завода №92
Источник – ruzhany.info

Параллельно с Ф-22 (УСВ) создавались другие модернизированные варианты Ф-22 – антикоррозийная пушка Ф-35 для вооружения подводных лодок и её палубный 76/51-мм вариант Ф-36 для вооружения гражданских судов, мобилизованных во время войны. Разработка обеих пушек была завершена в 1940 году, и они были рекомендованы комиссиями к запуску в производство. Однако на вооружение их так и не приняли, так как заказчики от флота отказались от этих орудий, несмотря на успешное выполнение задачи, поставленной ими конструкторам. Единственный экземпляр Ф-35 так и остался на подводной лодке «Щ-204», на которой он испытывался. Не пошла в серию и гаубица Ф-25, также разработанная КБ Грабина.


76-мм универсальная (опытная) артиллерийская установка с подводной лодки «Щ-204», погибшей
в ноябре 1941 года. Вес – 791 кг
Источник – ic.pics.livejournal.com

С подачи Грабина завод №92 стал первым предприятием, отказавшимся от временной технологии производства. Военные заказчики обычно торопили заводы в производстве орудий после их приёмки на вооружение. Вместо того чтобы позволить заводам потратить несколько месяцев на создание необходимой оснастки и отработку валовой технологии, их заставляли сразу начинать делать пушки по временной технологии, что приводило к полукустарному производству с огромным процентом брака и нестабильным качеством готовых изделий. Грабин отказался заниматься такой авральщиной, сознательно пойдя на конфликт с военными при внедрении на заводе №92 валового производства гаубиц М-30. В результате этого время, потерянное на создание оснастки, отладку технологии и усовершенствование конструкции гаубицы, завод с лихвой наверстал за последующие месяцы валового производства. Необходимо отметить, что в те времена завод №92 находился на хозрасчёте, поэтому благосостояние его работников во многом зависело от расторопности администрации и конструкторов. Благодаря новаторству Грабина работники завода №92 постоянно получали премии, в том числе и за рационализаторские предложения по снижению себестоимости продукции, а также оптимизации использования оборудования и рабочего времени.


122-мм гаубица образца 1938 года (М-30), доработанная в КБ завода №92 и производившаяся
на этом же заводе по собственной технологии
Источник – fr.academic.ru

Кроме всего прочего, на заводе №92 ввели новшество, позволившее ускорить процесс приёмки орудий государственными комиссиями. Программу заводских испытаний новых прототипов по стрельбе и возке сделали такой же объёмной, как и полигонные испытания. Это позволяло заводчанам с полной уверенностью отправлять свои «детища» на любые испытания и гарантировать их качество.

Новый производитель танковых пушек

Летом 1937 года на отдыхе Грабин знакомится с сотрудником Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления (далее – ГАУ) Р. Е. Соркиным. Тот считал, что пушки, в то время стоявшие на вооружении советских танков, обладали недостаточной мощностью. Наслышанный о передовых методах работы нового КБ, он предложил Грабину «выбить» для него госзаказ на разработку танковой пушки на базе Ф-22. Грабин согласился.


Рувим Евелевич Соркин
Источник – starodub-sv.ru

Исходя из собственного взгляда на тенденции развития мирового танкостроения, конструкторы решили не только создавать 76-мм танковые орудия, но и в инициативном порядке разработать 85-мм танковое орудие.

Первая 76-мм танковая пушка получила индекс Ф-32. Главное автобронетанковое управление (далее – ГАБТУ) не разделяло мнения конструкторов о необходимости вооружения танков такими мощными орудиями, поэтому разработчикам с трудом удалось получить в своё распоряжение лишь лёгкий танк БТ-7, вооружённый 45-мм орудием. Конструкторы решили, что если их пушка вместится в маленькую башню лёгкого танка, то в средний танк она встанет и подавно.

Для новой пушки был создан совершенно новый затвор, более простой в обращении и изготовлении – впоследствии унифицированная конструкция этого затвора была применена во всех других разработках танковых пушек КБ Грабина. Длину отката пушки уменьшили до 30 см, а в производстве орудийного ствола решили использовать высоколегированные стали для уменьшения его веса и габаритов.

Теперь возникла необходимость убедить руководство ГАБТУ в замене 76-мм танковой пушки Л-11 образца 1938 года конструкции И. А. Маханова (тогдашнего главного конструктора Кировского завода) на пушку их конструкции. При испытаниях, инициированных Грабиным и проведённых в мае 1939 года, у Л-11 был обнаружен дефект, присущий всем орудиям конструкции Маханова последних серий. Грабин знал об этом, так как по поручению начальника ГАУ маршала Кулика уже дорабатывал казематное 76-мм орудие Маханова Л-17 сходной с Л-11 конструкции. Очевидно, именно поэтому Грабин и инициировал эти испытания. Пушка Л-11 была снята с производства, а всё руководство КБ Маханова в июне 1939 года было арестовано и расстреляно за вредительство. Однако в 1940 году, когда началось серийное производство танков КВ-1, на них устанавливали и грабинскую пушку Ф-32, и доработанную махановскую Л-11. Так как последних было произведено много и было известно, каким образом их нужно дорабатывать, от уже изготовленных орудий решили не отказываться. К началу войны из 386 танков КВ-1, стоявших на вооружении Красной армии, 148 машин были вооружены пушкой Л-11 и 238 – Ф-32.


Казематное орудие Л-17 образца 1940 года конструктора Маханова, доработанное Грабиным
Источник – slovnik.com

В 1938 году, когда работа над Ф-32 была в разгаре, ГАБТУ сформулировало новые тактико-технические требования для пушки, которая должна была поступить на вооружение средних и тяжёлых танков, находящихся в разработке. В частности, в требованиях указывалась баллистика для пушки длиной в 40 калибров, то есть более настильная, чем у разрабатываемой Ф-32. Это объяснялось противотанковой специализацией новой пушки. КБ Грабина приступило к разработке, присвоив новой пушке индекс Ф-34. Рабочие чертежи на Ф-34 были закончены к 15 марта 1939 года. Первоначально Ф-34 испытывалась на танке Т-28, для которого и предназначалась, а в ноябре 1940 года прошли её испытания на новом танке Т-34. В результате пушка начала устанавливаться на Т-34, но на вооружение принята не была. Сложилась парадоксальная ситуация – в начале войны пушка стояла на танках Т-34, хорошо зарекомендовала себя в боях, а принятой на вооружение не числилась. Ситуация «всплыла» на одном из профильных совещаний у Сталина. Тот отдал распоряжение провести положенные испытания постфактум и принять орудие на вооружение, что и было немедленно выполнено. Всего за период с 1940 по 1944 год было изготовлено 38 580 орудий Ф-34 – это была самая массовая танковая пушка Второй мировой войны.


Производство танков Т-34-76. На переднем плане – 76,2-мм пушки Ф-34 образца 1940 года.
Цех Челябинского Кировского завода, 1943 год
Источник – waralbum.ru

Практически параллельно с конструированием пушки Ф-34 КБ начинает создавать 85-мм, 107-мм и 122-мм танковые пушки, используя в них наработки из созданных ранее полевых орудий. Расходы на инициативные научные изыскания завода покрывал главный бухгалтер завода №92 В. И. Бухвалов, относивший «неразрешённые» расходы на себестоимость «разрешённых» проектов.


Экспериментальный тяжёлый танк КВ-3, вооружённый танковой 107-мм пушкой ЗИС-6 КБ завода №92.
Ни танк, ни пушка в серию не пошли
Источник – gamer.ru

85-мм пушка Ф-30 испытывалась на танке Т-28 по причине того, что КВ-1 заводу так и не дали. В декабре 1940 года Кировский завод выпустил опытный танк КВ-220, вооружённый этой пушкой, но ни танк, ни пушка в серию не пошли.


Экспериментальный тяжёлый танк КВ-220, вооружённый танковой 85-мм пушкой Ф-30 КБ завода №92
Источник – dev.theaces.ru

Для установки в танк КВ-1 пушка Ф-34 была переработана, в результате чего появилась пушка Ф-27, позже получившая индекс ЗИС-5. Завод №92 стал называться заводом им. Сталина, поэтому индекс сменился с «Ф» на «ЗИС». В декабре 1941 года КБ провело работы по установке пушки ЗИС-5 в получаемые по ленд-лизу английские танки «Матильда», 40-мм орудия которых не устраивали командование РККА. Новая пушка получила индекс ЗИС-96.


Экипаж на броне советского тяжёлого танка КВ-1 с литой башней и орудием ЗИС-5
Источник – waralbum.ru


Британский танк «Матильда II» с пушкой ЗИС-96
Источник – foto-transporta.ru

Противотанковая ЗиС-2

Во второй половине 1940 года в инициативном порядке была спроектирована и выполнена в металле легендарная 57-мм противотанковая пушка ЗИС-2. В 1941 году было выпущено всего 371 такое орудие, после чего производство было остановлено, и в 1942 году пушка не производилась. Однако когда 18 января 1943 года на Ленинградском фронте были захвачены проходившие боевые испытания танки Pz.VI «Тигр», советское командование с удивлением для себя обнаружило, что из всех противотанковых пушек Красной армии только ЗИС-2 пробивают его броню. Производство ЗИС-2 было сразу же возобновлено.


57-мм противотанковая пушка ЗИС-2 образца 1941 года
Источник – gerodot.ru

Часть этих пушек была установлена на полубронированный тягач Т-20 «Комсомолец». Получившаяся самоходная установка открытого типа получила индекс ЗИС-30. Всего было произведено около 100 единиц этой техники, которая использовалась на фронте в 1941–42 годах.


Советская лёгкая противотанковая САУ открытого типа ЗИС-30
Источник – http1941-1945.at.ua

Так как тягачей не хватало, в начале октября 1941 года была создана САУ ЗИС-41 – ствол пушки ЗИС-2 установили на бронированное шасси полугусеничного автомобиля ЗИС-22М. В серию эта САУ не пошла, так как производство автомобилей ЗИС-22М было остановлено.


Советская экспериментальная противотанковая САУ ЗИС-41
Источник – valka.cz

Для установки на танки Т-34 часть пушек ЗИС-2 была изготовлена в танковом варианте под индексом ЗИС-4. Бронированные машины с такими пушками считались специализированными истребителями танков. Первоначально было выпущено около 30 пушек, после чего её мощность посчитали излишней. После появления на поле боя немецких «Тигров» производство этих пушек было возобновлено в модернизированном варианте ЗИС-4М. Но к сентябрю 1943 года их производство вновь прекратили в связи с продвижением работ по созданию 85-мм танковых пушек С-53 и ЗИС-С-53.


Танк Т-34-85 на берлинской улице в мае 1945 года. Танк с пушкой ЗИС-С-53 поздних выпусков 1944 года
Источник – waralbum.ru

Новые пушки на новом месте

В 1943 году Грабин и костяк его КБ переезжают в Подмосковье, в город Калининград (современный Королёв) – сбылась мечта конструктора о создании Центрального артиллерийского конструкторского бюро (далее ЦАКБ). В 1946 году его переименовали в Центральный научно-исследовательский институт ЦНИИ-58. В этом КБ и была создана знаменитая 85-мм танковая пушка ЗИС-С-53, которой был вооружён танк Т-34-85, 100-мм противотанковая пушка БС-3 и множество других артсистем. В 1943 году Грабин вместе с коллективом КБ передал в Фонд обороны Сталинскую премию, присуждённую ему за создание танковых и противотанковых орудий.

Чтобы охарактеризовать значение конструкторской работы Грабина для СССР времён войны, необходимо отметить, что орудия (включая танковые), сделанные по проектам его КБ, по численности превышали все остальные орудия, использовавшиеся в стране (включая пушки, произведённые по проектам других советских конструкторов, полученные по ленд-лизу или же сохранившиеся с дореволюционных времён).

Самым массовым орудием Второй мировой войны, самым удачным орудием в мире того периода по праву считается дивизионное 76-мм орудие ЗИС-3, созданное КБ завода №92 в 1940 году. Оно является одним из символов ВОВ наряду с противотанковым ежом и танком Т-34. Пушка была разработана в инициативном порядке, «подпольно» (то есть, без уведомления ГАУ) выпускалась заводом в 1941 году, хотя военные приёмщики прекрасно знали о том, что завод сдаёт не заказанные у него Ф-22УСВ, а более прогрессивные, дешёвые и простые в обращении ЗИС-3. Когда ситуация стала известна высшему руководству страны, в феврале 1942 года провели формальные испытания, и уже давно воюющее на фронте орудие приняли на вооружение. Всего было выпущено более 103 000 пушек ЗИС-3, ещё около 13 300 стволов было установлено на САУ СУ-76 различных модификаций.


76-мм дивизионная пушка образца 1942 года (ЗИС-3)
Источник – wikimedia.org

Мастер, оставшийся не у дел

После смерти Сталина звезда Грабина закатилась. Во времена Хрущёва бо льшую популярность получают ракетные вооружения, и из всех систем, разработанных Грабинским КБ в этот период, на вооружение принимают только 180-мм пушку С-23. Причиной тому во многом был давний конфликт конструктора с министром оборонной промышленности СССР, а затем председателем Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам маршалом Д. Ф. Устиновым. В 1959 году его стараниями Грабина убрали с должности главного конструктора, а ЦНИИ-58 было влито в ОКБ-1, которым руководил С. П. Королёв. Из 5000 сотрудников Грабина более 4000 остались в новом КБ и в дальнейшем работали над созданием баллистических межконтинентальных ракет. Сам же Василий Гаврилович долго не мог устроиться на работу, пока его не пригласили преподавать в МВТУ им. Баумана. Умер выдающийся конструктор в 1980 году в возрасте восьмидесяти лет.


Генерал-полковник В. Г. Грабин
Источник – warheroes.ru

Точно известно, что в 1509 году вологжанин, пушечных дел мастер Иван Москвитин отлил 8-ми пудовую медную пушку «Волк».
Русская артиллерия (конец XV - первая половина XVII вв.)
Первые огнестрельные орудия (тюфяки и пушки) появились на Руси в конце XIV века. Определяя более точную дату этого события историки дореволюционной России придавали исключительное значение записи Тверской летописи, в которой под 1389 г. было отмечено: "Того же лета из немец вынесоша пушкы". В советское время сложилась традиция связывающая начало русской артиллерии с более ранней датой. Приверженцы ее указывают на наличие неких огнестрельных орудий в Москве во время осады ее Тохтамышем (1382 г.). Однако, при этом не учитывается не только факт последующего захвата Москвы, а значит и этих пушек татарами, но и того, что первые на Руси орудия скорее всего были трофейными - захваченными во время похода 1376 г. московской рати князя Дмитрия Михайловича Боброка Волынского на Волжскую Болгарию. В этой связи сообщение о появлении в 1389 г. в Твери пушек имеет действительно первостепенное значение. На это указывает следующий факт - в 1408 г. осадивший Москву эмир Едигей, зная о наличии в Твери первоклассной артиллерии, послал за ней царевича Булата. Лишь откровенный саботаж тверского князя Ивана Михайловича, чрезвычайно медленно готовившего "наряд" к походу, вынудили Едигея изменить планы: взяв с москвичей денежный выкуп (3 тыс. рублей), он ушел в Орду.
Первые русские орудия были железными. Их ковали из полос металла толщиной 7-10 мм, сгибали, придавая форму ствола, и сваривали. На такой ствол надевали следующий изогнутый лист железа и опять сваривали. Потом процедуру повторяли. Получались фрагменты ствола из трех слоев железа длиной от 200 до 230 мм. Секции приваривали друг к другу, получая ствол нужной длины. Другой способ изготовления пушечных стволов предполагал обмотку цельнотянутой железной проволоки стержня с последующей ее проковкой. В этом случае казенную часть изготовляли, забивая в будущий ствол конусообразную металлическую заглушку в нагретом состоянии.
Сохранилось несколько кованых пушек, поэтому мы знаем, что на изготовление средних размеров пищали калибра 50 мм и длиной 1590 мм шло 7 секций трубы. Интересно, что поперечные и продольные швы, получавшиеся при сварке стволов орудий, были очень хорошего качества, что свидетельствует о высоком мастерстве русских мастеров-оружейников. Известны железные русские пушки, кованые из цельной заготовки. Так образом была изготовлена мортира (верховая пушка), хранящаяся в Тверском историческом музее.
Кованые орудия находились на вооружении русской армии в течение всего XV в. Их изготавливали калибром 24 - 110 мм, массой 60 - 170 кг. Первые тюфяки, пушки и пищали не имели прицельных приспособлений, но необходимость корректировки стрельбы очень скоро вызвала появление простейших прицелов - мушек и прорезей, а затем трубчатых и рамочных прицелов. Для придания угла возвышения орудию, находившемуся в дубовой колоде, использовали систему клинообразных вкладышей, при помощи которых приподнимали пушечный ствол на необходимую высоту.

Новый этап в развитии русской артиллерии был связан с началом литья медных орудий. Внедрение новой технологии улучшило качество "наряда" и позволило перейти к изготовлению пушек-пищалей и мортир крупного калибра. Литые орудия стоили дороже, но стреляли дальше и более метко, чем кованые. Для их отливки в 1475 г. у Спасских ворот была основана Пушечная изба, которую позднее перенесли на берег Неглинной. В этой "избе" изготовляли пушки мастер Яков с учениками Ваней и Васютой, а позднее с неким Федькой. Первое на Руси литое медное орудие (шестнадцатипудовая пищаль) было изготовлено мастером Яковом в апреле 1483 г.. Им же отлита в 1492 г и самая древняя из дошедших до наших дней литых пушек. Длина пищали - 137,6 см (54,2 дюйма), вес - 76,12 кг (4 пуда. 26 фунтов), калибр - 6,6 см (2,6 дюйма). В настоящее время пищаль мастера Якова хранится в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи в Санкт-Петербурге.
Определенную роль в улучшении качества русских артиллерийских орудий сыграли итальянские и немецкие мастера, работавшие в конце XV - начале XVI вв. в московской Пушечной избе. Хорошо известный строитель Успенского собора "муроль" (архитектор) Аристотель Фиораванти прославился искусством лить пушки и стрелять из них. О признании артиллерийских способностей знаменитого болонца свидетельствует его участие в походе 1485 г. на Тверь, во время которого старый мастер состоял при полковом "наряде". В 1488 г. Пушечная изба сгорела, но вскоре после уничтожившего ее пожара на старом месте появились несколько новых пушечных изб, в которых возобновилось производство артиллерийских орудий. В XVI в. московский Пушечный двор превратился в большое литейное производство, где изготовляли медные и железные орудия различных типов и снаряды к ним. Пушки и ядра делали и в других городах: Владимире, Устюжне, Великом Новгороде, Пскове. Традиции пушечного производства не были забыты в этих городах и в XVII в. В 1632 г. в Новгороде "по приказу боярина и воеводы князя Юрья Яншеевича Сулешева с товарыщи" была отлита "пищаль железная с немецкого образца, весом 2 пуда 2 гривенки, ядро по кружалу в четверть гривенки, станок обит железом на Немецкое дело".
Кроме Аристотеля Фиораванти, создавшего в Москве первую крупную литейную пушечную мануфактуру, в документах той эпохи упоминаются и другие мастера пушечного дела: Петр, приехавший на Русь в 1494 г. вместе с архитектором Алевизом Фрязиным, Иоганн Иордан, командовавший рязанской артиллерией во время татарского вторжения 1521 г., еще раньше Павлин Дебосис, в 1488 г. отливший в Москве первое орудие большого калибра. В начале XVI в. при Василии III в Москве работали пушечные мастера-литейщики из Германии, Италии и Шотландии. В 1550-1560-х гг., в русской столице лил пушки иноземный мастер Каспар ("Кашпир Ганусов"), о котором известно, что он был учителем Андрея Чохова. Им было изготовлено не менее 10 артиллерийских орудий, в том числе "Острая панна", аналог немецкого орудия "Sharfe Metse". Бок о бок с иностранцами работали русские мастера: Булгак Наугородов, Кондратий Михайлов, Богдан Пятой, Игнатий, Дорога Болотов, Степан Петров, Семен Дубинин, Первой Кузьмин, Логин Жихарев и др. предшественники и современники
Чохова. Впервые имя этого блистательного мастера встречается в литых надписях на орудийных стволах 1570-х гг. с пояснением: "делал Кашпиров ученик Ондрей Чохов". Он отлил несколько десятков пушек и мортир, некоторые из которых (именные "Лисица", "Троил", "Инрог", "Аспид", "Царь Ахиллес", сорокатонная "Царь-пушка", "огненная" пищаль "Егун", "Стоствольная пушка", стенобитная пушка "Соловей", серия мортир "Волк " и др.) стали шедеврами литейного дела. Известно, что над изготовлением пищали "Царь Ахиллес" под руководством Чохова работало около 60 человек. Последней из дошедших до нас работ великого пушечного мастера стала полковая медная пищаль, изготовленная им в 1629 г. Орудия, отлитые Андреем Чоховым, оказались очень долговечными, ряд из них использовался даже в годы Северной войны 1700-1721 гг.
Чохов и другие мастера, среди которых было 6 его учеников (В. Андреев, Д. Богданов, Б. Молчанов, Н. Павлов, Н. Провотворов, Д. Романов) работали на новом Пушечном литейном дворе, построенном в 1547 г. в Москве. Именно здесь было начато производство "великих" пушек, прославивших имена их создателей. Артиллерийские орудия создавались также в Устюжне Железнопольской, Новгороде, Пскове, Вологде, Великом Устюге, с XVII в. в Туле. В XVII в., по неполным данным, литьем пушек занималось 126 мастеров.
По своим характеристикам русские орудия XV-XVII вв. можно разделить на 5 основных типов. Пищали - обобщенное название артиллерийских орудий, предназначенных для настильной стрельбы по живой силе и оборонительным укреплениям противника. В качестве снарядов к ним использовались не только сплошные ядра (весом до 40 кг.), но и каменный и металлический "дроб". Среди пищалей были большие орудия и малокалиберные "волконеи" (фальконеты). Верховые пушки (мортиры) - короткоствольные артиллерийские орудия крупного калибра с навесной траекторией стрельбы, предназначавшиеся для разрушения крепостных сооружений и зданий, находящихся за городской стеной. В качестве снарядов к ним использовались каменные ядра. Тюфяки - небольшие артиллерийские орудия, предназначенные для стрельбы металлическим и каменным дробом по живой силе противника. Сведения об их изготовлении относятся даже к началу XVII в. В этот период в арсеналах русских городов встречались тюфяки на лафетах. Так, в Старице в 1678 г. находилась "пушка тюфяк железной в станку окован железом на колесах". В некоторых крепостях вся артиллерия состояла из орудий этого типа и затинных пищалей. В описании Борисова Городка 1666 г. упоминаются стоявшие "в воротех 3 тюфяка медные дробовики". "Сороки" и "органы" - малокалиберные многоствольные орудия залпового огня. Затинные пищали - малокалиберные орудия, предназначенные для настильной прицельной стрельбы большими свинцовыми пулями. Имелось два типа затинных пищалей, различавшихся по способу крепления ствола. В первом случае пищаль помещалась в специальный станок. Орудия, устроенные подобным образом, упоминаются в описании псковского и торопецкого "наряда" 1678 г. (в Пскове было "147 пищалей затинных в станках", а в Торопце - 20 таких орудий). Во втором случае ствол закреплялся в ложе, наподобие ружья. Отличительной особенностью затинных пищалей второго типа являлось наличие "гака" - упора, цеплявшегося при стрельбе за крепостную стену или любой выступ для уменьшения отдачи. Отсюда происходит второе название затинной пищали - "гаковница".
В начале XVII в. в нашей стране делается попытка ввести первую классификацию артиллерийских орудий по их весу и весу снаряда. Создателем ее стал Онисим Михайлов, предложивший в своем "Уставе" разделить русские пищали и верховые пушки на несколько основных типов. Составитель "Устава", рекомендовавший ввести 18 типов орудий, безусловно, использовал опыт европейской артиллерии. В Испании при Карле V было введено 7 образцов орудий, во Франции - 6 (до 1650 г. в этой стране не было мортир), в Нидерландах - 4 основных калибра. Впрочем и в Европе тенденция к сокращению основных типов орудий не всегда выдерживалась. В XVII в. в Испании их было уже 50, с 20 различными калибрами.
В России первый шаг к унификации артиллерийских орудий и боеприпасов к ним был сделан в середине XVI в., когда при изготовлении их стали использоваться определенные шаблоны ("кружала").

Сохранился интересный перечень пушек и пищалей, находившихся при армии Ивана Грозного во время его похода в Ливонию в 1577 г. В этой кампании русский стенобитенный и полковой "наряд" насчитывал 21 пушку и 36 пищалей, в том числе знаменитые чоховские "Инрог" (отлитая в этом же 1577 г., по-видимому, специально для Ливонского похода), "Аспид" и "Лисица". В разрядной записи не только названы все пушки и мортиры, но и сообщены их основные характеристики (вес ядра). Благодаря этому можно установить, что для некоторых типов орудий - "верхних пушек Якобовых", "полуторных" и "скорострельных" использовались единообразные по весу снаряды. Приведем весь список целиком:
"Да в тот же поход пометил государь наряду: пищаль "Орел" - ядро потретья пуда (2,5 пуда - В.В.) и пищаль "Инрог" - ядро семьдесят гривенок (28,6 кг.), пищаль "Медведь" - ядро пуд, пищаль "Волк" - ядро пуд, пищаль "Соловей московской" - ядро пуд, пищаль "Аспид" - ядро 30 гривенок (12,3 кг), две пищали "Девки" - ядро по 20 гривенок (8,2 кг.), две пищали "Чеглик" да "Ястробец" - ядро по 15 гривенок (6,1 кг), две пищали "Кобец" да "Дермблик" ядро по 12 гривенок (4,9 кг.), две пищали "Собака" да "Лисица" - ядро по 10 гривенок (4 кг.), деветнадцеть пищалей полуторных - ядро по 6 гривенок (2,4 кг.), две пищали скорострелных с медеными ядры по гривенке (409 г.), пушка "Павлин" - ядро 13 пуд, пушка "Кольчатая" - ядро 7 пуд, пушка "Ушатая", которая цела, ядро 6 пуд, пушка "Кольчатая" новая - ядро 6 пуд, пушка "Кольчатая" старая - ядро 6 пуд, пушка "кольчатая" другая старая - ядро 6 пуд, четыре пушки верхних "Якобовых" - ядро по 6 пуд, пушка "Вильянская" ядро 4 пуда, восмь пушок "Олександровских" - ядро по пуду с четь".
Для обслуживания этого великого "наряда" помимо артиллеристов (пушкарей и пищальников) было выделено 8600 пеших и 4124 конных посошных людей (всего 12724 человека). В годы Смоленской войны 1632-1634 г. для доставки одной пищали "Инрог" понадобилось 64 подводы, еще 10 подвод требовалось под "стан с колесы" этой великой пушки.
Неудивительно, что поход 1577 г. стал одним из самых удачных русских походов, когда были захвачены почти все города и замки Ливонии, кроме Риги и Ревеля.
В середине XVI в. русские мастера создали первые образцы артиллерийских систем залпового огня - многоствольные орудия, известные по документам того времени под названием "сорок" и "органов". Первые "сороки" появились в первой половине XVI вв. - о существовании в московской армии таких орудий сообщается в литовском документе 1534 г. В русских источниках "сороковой" порох упоминается, начиная с 1555 г. Среди пушек Ермака в его знаменитом походе в Сибирь было одно такое орудие, имевшее семь стволов, калибром 18 мм (0,7 д). Стволы были соединены общим железным желобком, в который засыпался порох для воспламенения зарядов и производства одновременных выстрелов. Перевозили "сороку" Ермака на двухколесном небольшом стане. Из описания не дошедших до нас "сорок" видно, что характеристики их сильно разнились. На них устанавливалось от трех до десяти стволов, столько, сколько хотел мастер. Другой образец многоствольного оружия - "орган" - изготовляли, закрепляя на вращающемся барабане 4-6 рядов мортирок, калибром ок. 61 мм, по 4-5, а иногда и по 13 стволов в каждом ряду. По-видимому, орудием залпового огня была не дошедшая до наших дней "Стоствольная пушка", изготовленная в 1588 г. Андреем Чоховым. Описание "Стоствольной пушки" сделал участник польской интервенции в Московском государстве начала XVII в. С. Маскевич. Он видел ее "против ворот, ведущих к живому (устроенному на плавучих опорах. - В.В.) мосту" через Москва-реку. Пушка поразила автора, и он подробно описал ее, выделив из "бесчисленного множества" орудий, стоявших "на башнях, на стенах, при воротах и на земле" по всей протяженности Китай-города: "Там, между прочим, я видел одно орудие, которое заряжается сотнею пуль и столько же дает выстрелов; оно так высоко, что мне будет по плечо, а пули его с гусиные яйца". А.П. Лебедянская обнаружила упоминание об осмотре пушки в 1640 г. московскими пушкарями, отметившими наличие у орудия серьезных повреждений. С середины XVI в. техника изготовления артиллерийских орудий несколько меняется. В Москве начинают лить первые чугунные орудия, некоторые из которых достигали огромных размеров. Так, в 1554 г. была изготовлена чугунная пушка калибром ок. 66 см (26 дюймов) и весом 19,6 т. (1200 пудов), а в 1555 г. - другая, калибром ок. 60,96 см (24 дюймов) и весом в 18 т. (1020 пудов).Русскую артиллерию того времени высоко оценивали многие современники, одним из самых примечательных стал отзыв Д. Флетчера: "Полагают, что ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса военных снарядов, как русский царь, тому отчасти может служить подтверждением Оружейная Палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые". Эрик Пальмквист, посетивший Россию в 1674 г., был удивлен хорошим состоянием русской артиллерии, в особенности наличием больших орудий, аналогов которым не было в Швеции.
Наличие собственных квалифицированных мастеров, способных изготовлять орудия разных типов и калибров, а также действия ряда пограничных государств (Литвы, Ливонии), стремившихся ограничить проникновение на Русь европейской военной технологии, вынуждали московское правительство рассчитывать на свои силы при создании новых образцов артиллерийского вооружения. Однако, вывод А.В. Муравьева и А.М. Сахарова о том, что с 1505 г. "в Москву уже не приезжали иностранные мастера пушечного дела", звучит слишком категорично. Известно, что в 1550-1560-х гг. в русской столице работал иноземный мастер Кашпир Ганусов - учитель Андрея Чохова. В годы русско-шведской войны 1554-1556 гг. и Ливонской войны в русскую службу зачисляли всех выказавших такое желание артиллеристов и мастеров из числа пленных шведов и немцев. Наконец, в 1630 г., накануне Смоленской войны 1632-1634 гг., шведский король Густав II Адольф направил в Москву голландского пушечного мастера Юлиса Коета с другими специалистами, знавшими секрет отливки легких полевых орудий - принципиально нового типа артиллерийского вооружения, благодаря которому шведы одержали множество громких побед. Другой посланец Густава II Адольфа Андреас Винниус (Елисей Ульянов) начал строить тульские и каширские оружейные заводы.
В середине XVII в. в 100 городах и 4 монастырях, находившихся в ведении Пушкарскарского приказа находилось на вооружении 2637 орудий. 2/3 из них были бронзовые, остальные - железные. В случае необходимости использовались и "урывки" - пушки и пищали, стволы которых получили повреждения (разорвались при стрельбе), но из которых еще можно было вести огонь по неприятелю. Из общего числа орудий в 2637 единиц, лишь 62 негодились для боя.
Важным техническим новшеством явилось употребление калибровочно-измерительных циркулей - "кружал", нашедших широкое применение при литье пушек и ядер. Эти приспособления впервые упомянуты в грамоте направленной в

Новгород 27 ноября 1555 г., вероятно, применялись и раньше. С помощью кружал проверяли диаметры стволов и ядер, предназначенных для того или иного вида пушки с тем, чтобы зазор между ядром и каналом ствола обеспечивал скорость заряжания и надлежащую силу выстрела. C этой же целью для обмотки ядер использовали холст, картон и лен, другие уплотнительные материалы, а готовые ядра хранили в специальных "коробах" - прообразе будущих зарядных ящиков. Об использовании в артиллерийском деле подобного рода подручных материалов свидетельствуют дошедшие до нас документы. Так, во время русско-шведской войны 1554-1557 гг., накануне Выборгского похода в Новгород прислали московских пушкарей, которые должны были научить новгородских кузнецов делать "огнестрельные ядра", возможно, прообраз будущих зажигательных снарядов. Для изготовления их требовалось: "десять холстов, да триста листов бумаги добрые болшие, которая толста, да двадцать два пятька лну мягкого малого, да восмь ужищ лняных, по двадцати сажен ужищо, каковы выберут пушкари, да восмь коробок на ядра и на мешки, да осмеры возжи лычные, да двадцать гривенок свинцу, да восмь овчин". По-видимому, снаряды изготовляли, заворачивая железные ядра в несколько слоев плотной бумаги и ткани, возможно пропитанных горючим составом (смолой и серой), оплетая затем прочными льняными "ужищами".
Несмотря на появление в середине XVI в. колесных лафетов, в XVI и XVII вв. к месту сражения "великие пушки" и мортиры, их "волоки" и "станы с колесы" доставлялись на подводах либо на речных судах. Так, ранней весной 1552 г. перед началом подготовки Казанского похода в Свияжск из Нижнего Новгорода вниз по Волге осадная артиллерия русской армии была доставлена на стругах. Во время зимнего Полоцкого похода 1563 г. большие стенобитные пушки, по словам очевидца, везли волоком, по-видимому, на санях. "Первое стенобитное орудие тащили 1040 крестьян. Второе - 1000 крестьян. Третье - 900 крестьян. Последнее - 800 крестьян". Как правило, пушечные лафеты изготовляли в Москве. В источниках только один раз упоминается об изготовлении 8 "станов" под орудия в Белгороде.
Первый пороховой завод ("зелейная мельница") был построен в Москве в 1494 г., однако на протяжении многих десятилетий изготовление пороха являлось обязанностью тяглого населения. Сохранилось официальное распоряжение властей, согласно которому в 1545 г. перед очередным походом на Казань, новгородцы должны были изготовить для предстоящей войны и внести в казну по пуду пороха с 20 дворов, "со всех дворов чей двор ни буди". В результате собрали необходимые 232 пуда пороха и около трехсот рублей деньгами с тех, кто предпочел откупиться от этой повинности.
В первой половине XVI в. московский Пороховой двор находился неподалеку от Пушечного двора на реке Неглинной около Успенского оврага, в "Алевизовском дворе". В то время это был крупнейший в стране центр "зелейного" производства, с большим числом работающих. Свидетельством служит летописный рассказ о произошедшем здесь в 1531 г. пожаре, во время которого погибло "болею дву сот человек" мастеров и работников. Во второй половине XVI в. крупные "зелейные дворы" работали в Пскове, Вороноче, Острове, Костроме, Коломне, Серпухове, Муроме, Боровске, Туле, Переяславле-Рязанском. Возросшие масштабы производства пороха требовали увеличения добычи селитры. Разработка почв, содержащих азотнокислый калий, была налажена на Белоозере, в Угличе, Бежецке, Костроме, Пошехонье, Дмитрове, Клину, Вологде, во владениях Строгановых в Приуралье и других районах.
В качестве боевых снарядов русские пушкари использовали каменные, железные, свинцовые, медные, позднее чугунные ядра, а также их комбинации - источники упоминают каменные ядра, "обливанные" свинцом, железные "усечки", также облитые свинцом или оловом. Широко применялся "дроб" - рубленные куски металла ("дроб железный сеченный"), камни, но чаще всего - кузнечный шлак. Такие снаряды использовались для поражения живой силы противника. Железные ядра выковывались кузнецами на наковальнях, а потом обтачивались. "17 тощил железных, на чем железные ядра гладят" упоминаются в росписи орудиям и запасам, хранившимся в Новгороде даже в 1649 г. В годы Ливонской войны 1558-1583 гг. русские артиллеристы начали использовать "огнистые кули", "огненные ядра" (зажигательные снаряды), а позднее - каленые ядра. Массовое производство "огненных ядер" было налажено русскими мастерами в середине XVI в. накануне Ливонской войны. Разные способы изготовления зажигательных снарядов подробно изучены Н.Е. Бранденбургом. Первый способ достаточно прост: каменное ядро перед выстрелом покрывалось горючим составом, приготовленным из смолы и серы, а затем выстреливалось из орудия. Впоследствии технология изготовления такого рода снарядов усложнилась: полое металлическое ядро, заполненное горючими веществами, помещалось в мешок, оплетавшийся веревками, затем он осмаливался, погружался в растопленную серу, снова оплетался и снова осмаливался, а потом использовался для зажигательной стрельбы. Иногда в такое ядро вставлялись обрезки ружейных стволов, заряженные пулями для устрашения неприятеля, решившего тушить начавшийся пожар. Более простой, но достаточно эффективной была стрельба калеными ядрами.

При подготовке выстрела пороховой заряд закрывался деревянным пыжом, обмазанным слоем глины в палец толщиной, а затем специальными щипцами в канал ствола опускалось раскаленное на жаровне железное ядро. Такими ядрами артиллерия польского короля Стефана Батория обстреливала в 1579 г. русские крепости Полоцк и Сокол, в 1580 г. Великие Луки, в 1581 г. Псков. Использование противником зажигательных снарядов подобного типа вызвало гневные протесты Ивана Грозного, назвавшего применение каленых ядер "лютым зверством". Однако новинка прижилась на Руси и вскоре московские мастера начали лить "огненные пищали" для стрельбы точно такими же ядрами. В то же время необходимо признать ошибочным упоминание некоторыми отечественными исследователями о случаях использования русскими артиллеристами в годы Ливонской войны "зажигательных бомб".
В нашей стране разрывные снаряды (пушечные гранаты) получили широкое распространение не ранее середины XVII в. Производство их стало возможно благодаря дальнейшему развитию русской металлургии. С этого времени выходят из употребления каменные ядра. В источниках сохранилось упоминание о цепных снарядах - ядрах "двойчатых на чепех", хранившихся среди других боеприпасов в апреле 1649 г. в Новгороде, по-видимому, уже достаточно давно, так как находившиеся вместе с ними "огненные ядра" пришли в полную негодность.
Волков В. А.

Существует несколько теорий, почему наш город назвали Пушкино. Одна из них, по мнению краеведов, самая обоснованная, связана с именем боярина Григория Морхинина по прозвищу Пушка. История его рода достаточно хорошо изучена, так как он положил начало боярскому, а позже и дворянскому роду Пушкиных. Так, «Солнце русской поэзии» Александр Сергеевич Пушкин был прямым потомком Григория Морхинина в 13-ом поколении.

Изучением их родословной занимались многие исследователи – историки, филологи, литературоведы. Им удалось найти корни поэта и, соответственно, боярина Пушки ещё в 13-м веке. По мнению академика С.Б. Веселовского, первым из рода был сподвижник Александра Невского Ратша или Рача (предполагается, что это новгородский вариант имен Ратмир или Ратибор). Потомок Ратши отличился в битве при Неве, а его сыновья продолжили служить семье князя. Один из них получил прозвище Морхиня, сохранившееся у следующих поколений уже в качестве фамилии. Получается, что Григорий Морхинин – потомок Ратши в седьмом колене.
Это был весьма состоятельный человек, владевший большими вотчинами, в том числе на территории современной Московской области. В 15 веке к ним относилось и поселение, ставшее впоследствии городом Пушкино. Первая точная дата упоминания о нем соответствует 1499 году.

Неясным для исследователей остается вопрос, почему Григорий Морхинин получил прозвище Пушка. Обычно это было связано с яркой чертой внешности или поведения, так что можно предположить, что боярин обладал громким голосом. Другая версия принадлежит филологам, которые нашли связь между словами «морх» и «пушка». Причем к оружию их значение не имеет никакого отношения. Оба слова связаны с лоскутами материи, мехом, но морх – из новгородского наречия, а пушка – из московского. Точно неизвестно, носил ли боярин одежду с мехом и бахромой или отличался пышной прической, но такая версия тоже имеет право на существование. Филологи отмечают и переносное значение слова «морх» - слабохарактерный человек. Так как письменных психологических портретов не сохранилось, можно только гадать, за что дед Григория, Иван, получил такое прозвище, но оно передалось через поколения и было изменено вместе с местом жительства – на московский вариант.

При создании любого памятника важно портретное сходство, но описание внешности боярина, жившего в 15 веке, у историков и краеведов нет. Поэтому скульпторам пришлось проявить творческий подход в создании «лица города». Это дало повод одной из местных газет ещё год назад заявить, что Григорий Пушка будет похож на бывшего главу района, однако все, кто видел макет, сильно в этом сомневаются. В городской администрации нашему порталу представили уменьшенную копию памятника, который уже отлит в бронзе и будет установлен в центре кругового движения на пересечении Старого Ярославского шоссе и улицы Дзержинского. Скульптура будет стоять на постаменте вполоборота, так, чтобы лицо основателя было видно и с дороги, и из города. Были предложения установить у подножия памятника старинные пушки, направленные на четыре стороны света, но затем решили отказаться от этих милитаристских планов. Прилегающую территорию облагородят: разобью клумбы, сделают подход к памятнику. В администрации надеются, что молодоженам понравится скульптура и они будут начинать свою свадебную прогулку с возложения цветов к ногам основателя родного города.

Время покажет, приживется ли новая традиция, но ясно одно – Пушкино приобретет свое историческое «лицо» и оригинальную скульптуру, которой не смогут похвастаться другие города